«Здравствуйте, я Женя, я трансмужчина и живу с парнем», — редко кто из российских ЛГБТК-людей решается сказать подобное на работе. Для многих из нас закрытость — это по-прежнему вопрос безопасности. Тем не менее, принимающие коллективы и поддерживающие коллеги существуют, и мы верим, что их будет становиться всё больше. «Открытые» поговорили с людьми разных идентичностей и профессий, которые сделали каминг-аут на работе и считают его успешным.

ЕКАТЕРИНА

ХИМИК

Долгое время я идентифицировала себя как кроссдрессера, но к 33 годам моя гендерная дисфория усилилась настолько, что единственным выходом я видела только трансгендерный переход. Понятно, что без каминг-аутов было не обойтись, ведь изменения не спрячешь. Я стала думать, как лучше оповестить коллег. Встать посреди офиса и сказать «Теперь я Катя»? Эпатажно и глупо. Попросить начальство сделать объявление? Тоже не мой вариант: я не хотела прятаться за чужую спину. Поэтому я решила дождаться удобного случая.

К тому моменту я уже выглядела не совсем конформно: колечки в ушах, прозрачный лак на слегка длинных ногтях и тональник. Я захотела подтолкнуть коллег к вопросам, в ответ на которые смогу открыться, и стала еженедельно усиливать «феминность» внешности. Но, вопреки моим ожиданиям, все отмалчивались.

Перед Новым годом организация устраивала корпоратив в ресторане. Директор производства хотел банкета с пафосными тостами, ходил с микрофоном и приставал то к одному, то к другому сотруднику. И меня осенило: вот он, тот самый удобный момент! Я взяла микрофон, вышла и сказала: «Не буду говорить, какая у нас компания замечательная и какие грандиозные свершения нас ожидают, это вы и так знаете. Вероятно, у вас накопились ко мне вопросы, которые вы не решаетесь задать. Так вот, я начала трансгендерный переход, я буду женщиной, меня зовут Катя. Переход — дело небыстрое, у вас есть время привыкнуть. Если есть вопросы — задавайте, я готова ответить на все». Наступила тишина, а мероприятие быстро завершилось.

Дальше мне нужно было подтолкнуть коллег к переходу на мое новое имя и грамматический род, и я разработала план. Определила четыре этапа, каждый сроком в полтора-два месяца. На первом я ничего не меняла в речи и использовала привычный коллегам мужской род. В какой-то момент перешла на гендерно-нейтральные формы, но всё равно не говорила о себе в женском роде. На втором этапе я начала говорить о себе в женском роде, но никого не поправляла. Идея была в том, чтобы появились первые люди, которые начнут обращаться ко мне в актуальном имени и местоимении. И они действительно появились! В этот период коллеги начали задавать вопросы: поняли, что всё серьезно. На третьем этапе я планировала начать спокойно, но методично поправлять всех в окончаниях, а на четвёртом — игнорировать тех, кто обращается некорректно, но в итоге первых двух этапов оказалось достаточно. Как только я поменяла имя в соцсетях, все сразу стали называть меня Катей. Было ощущение, что коллеги были готовы, но ждали часа «икс» — и он наступил.

Сейчас, после всех изменений, я не скрываю своей трансгендерности, но и не сообщаю эту информацию новым коллегам. Как это должно выглядеть? «Привет, я — Катя, я трансженщина»? Глупо как-то. Внешний вид меня не выдаёт, а другие коллеги молчат. Бывают забавные моменты: например, недавно в офисе я рассказывала, как ходила на «Квирфест», и одна коллега спросила, какое отношение я имею к ЛГБТ-людям. Моя трансгендерность оказалась для неё сюрпризом, а для меня оказалось сюрпризом то, что она не в курсе — к тому времени мы проработали вместе год.

АРТИ*

СПЕЦИАЛИСТ ПО СОПРОВОЖДЕНИЮ ГОСОБОРОНЗАКАЗА

Я работаю на оборонном предприятии, большинство моих коллег — военные, бывшие или действующие, люди старшего поколения. У нас «всё серьёзно»: начиная от того, что мы обращаемся друг к другу по имени-отчеству и заканчивая тем, что в некоторые командировки меня возят в машине без окон, чтобы обеспечить секретность объектов. К слову, из страны нам тоже выезжать нельзя, разве что по разрешению Минобороны. В общем, среда консервативная и, конечно, гомофобная.

Обычно я позиционирую себя как небинарную или гендерквирную персону, хотя сам изнутри ощущаю себя скорее «мужчиной в теле женщины», но транспереход никогда всерьёз не планировал. Я использую мужской грамматический род, отношения строю с женщинами, а посторонние люди обычно классифицируют меня как лесбиянку.

Восемь лет назад, когда я только устроился на предприятие, коллектив был преимущественно мужской, я старался вести себя более «токсично-маскулинно», чтобы «соответствовать» (сейчас так не делаю и никому не советую). И на привычные мне мужские окончания — «я пошёл», «я сделал» — тоже изредка сбивался. Сперва меня за всё это подкалывали, но никто не кричал: «Фу-у-у». Однажды спросили: «Ты что у нас, мальчик?» — я ответил, что мне так больше нравится. Ждал вопросов, но их не последовало. Со временем коллеги тоже начали называть меня в мужском роде, только более старшему поколению переучиться сложнее, но я ни от кого этого не требую.

Неоднозначные ситуации возникают, когда коллеги называют меня в мужском роде при общении с посторонними — особенно эффектно это звучит с моей женской формой отчества. Например, один крупный оборонный чиновник был этим сильно запутан и почему-то решил, что я трансгендерная женщина, и был не рад. Тогда мы все немного понервничали, мне пришлось плести ужасную чушь, но всё обошлось.

Каминг-аут как лесбиянка я совершил примерно через год работы. Меня периодически спрашивали о личной жизни, и я либо отшучивался, либо рассказывал байки о своём воображаемом парне. При этом у меня была любимая девушка, и скрывать её мне хотелось всё меньше. Я долго сомневался, искал подходящий момент, уговаривал себя: «Эти люди ко мне хорошо относятся, ничего страшного не случится», но всё равно откладывал. В итоге всё случилось вообще не так, как я планировал. Коллеги пригласили меня в гости на выходные, а я неожиданно для себя самого ответил: «Не могу, у нас с моей девушкой планы». Я тут же испугался того, что сказал, и быстро ушёл из кабинета, но испытал огромное облегчение и даже эйфорию: всё, я это сделал, я молодец!

Несмотря на то что большинство моих коллег в той или иной степени гомофобны, я был уверен, что для меня они сделают исключение. Ждал каких-то типичных комментариев вроде «мужика нормального не было, перерастёшь», но их было минимум. Если отношение ко мне и поменялось, то я этого никак не заметил. Единственное изменение — то, с какой гордостью меня стали представлять новым коллегам: «А это у нас лесбиянка». Это, конечно, ужасно неделикатно, но мне каждый раз очень смешно.

* ИМЯ ИЗМЕНЕНО ПО ПРОСЬБЕ ГЕРОЯ

ГРИГОРИЙ

ИT-СПЕЦИАЛИСТ

Первый «корпоративный» каминг-аут я совершал в международной ИТ-компании, где работал до этой весны. Когда я устраивался туда, даже не думал, что на работе надо открываться: считал, что личная жизнь должна быть отделена от работы, а от каминг-аута одни проблемы. Хотя стоит отметить забавный факт, что мужчина-рекрутер нанял меня в эту компанию после того, как мы с ним замэтчились в «Тиндере». Но я не считаю, что это был мой каминг-аут.

Но за первые годы работы я сильно изменился: у меня случилась пара нервных срывов, я полгода ходил к психотерапевту, съездил на фестиваль Burning Man и поработал волонтером на одном ЛГБТ-форуме. Возможно, это всё подтолкнуло меня к каминг-ауту.

Я захотел сделать его для себя, чтобы проверить, достаточно ли я смелый. Плюс мне надоело скрывать своего парня в разговорах с коллегами о том, кто как провёл выходные или отпуск. Когда я принял решение открыться, то просто дождался подходящего момента и сказал что-то вроде «Я со своим парнем…» Ожидал, что всё будет в порядке, — так и вышло: коллеги почти никак не отреагировали, мы хорошо общаемся до сих пор.

Весной я устроился в крупный международный банк. Тут прямо в политике компании прописано, что запрещена дискриминация по признакам расы, пола, сексуальной ориентации и гендерной идентичности. Кроме того, здесь регулярно проводятся тренинги по корректному общению с коллегами, в том числе направленные против харрасмента и неуместных дискриминационных шуточек.

Пока что из-за пандемии я ни разу не был в офисе и говорил о своей гомосексуальности только менеджерке: рассказывал, как мы с моим молодым человеком переехали в новую квартиру. Но уверен, что после окончания удалёнки не буду ничего скрывать и от остальных коллег. Конечно, если наши разговоры коснутся личной жизни — не заявлять же сходу: «Привет, я Гриша и я гей!» На корпоративы тоже планирую приходить со своим парнем — разумеется, если он не будет против.

АЛЕКСАНДР

РАБОТНИК ПЕЧАТНОГО ЦЕХА

Я проработал в печатном цеху в Мурманской области десять лет. Когда я решил сделать каминг-аут в качестве трансгендерного мужчины, то предварительно нашёл другую работу: вдруг меня захотят уволить? Я даже был уверен, что так произойдёт: директор компании та еще ондатра — суровый мужчина, бывший офицер. Да и город у нас военный, людям очень тяжело объяснять все эти вещи про гендерную идентичность.

В моём случае каминг-аут был неизбежен, его просто нужно было совершить, потому что мне предстояла смена документов и гормональная терапия. Скрыть это от коллег было бы малореально. В итоге я просто пришёл к директору и сказал, что собираюсь в Питер на врачебную комиссию как трансгендерный мужчина и добавил: «Если хотите, увольняйте».

Но директор нормально воспринял: сказал, чтобы я остерегался врачей-шарлатанов, предложил провести собрание перед коллегами и объяснил, что придётся поменять рабочий график, потому что у мужчин рабочие часы длиннее, чем у женщин. Он также спросил: «Наверное, у тебя какие-то операции будут? Если да, то заранее предупреждай, когда не сможешь из-за них выйти на работу». А коллеги… Ну кто-то понял, кто-то не понял. Но на последних, если честно, мне вообще наплевать. Я просто поставил коллектив перед фактом: не нравится — иди к черту, нравится — значит, спокойно работаем дальше. Так что проблем у меня никаких не возникло.

В какой-то момент я привёл работать к нам своего парня Лёшу. Я не говорил коллегам, что мы вместе, но они и так всё поняли. Сперва заметили, что мы всегда приезжаем на работу вдвоём, в какой-то момент стали спрашивать о том, как мы с Лёшей провели выходные. Иногда в коллективе были какие-то шуточки про ориентацию, но по-доброму, нормально. Всё хорошо прокатывало. К тому же мы объяснил всем, что гомофобия и трансфобия — это очень плохо и я, как активист, любому, кто сеет ненависть и обижает ЛГБТ-граждан, «еб*ло нахер развалю». Коллеги отнеслись с пониманием.

Когда началась вся история с коронавирусом, я уволился, собрал вещи, взял кошку и переехал в Петербург. Здесь нашёл новую работу — снова печатником. Коллектив мне нравится, мужики общительные и весёлые. Только вежливые чересчур, а так всё отлично.

КАТЯ

ЖУРНАЛИСТКА

Я работаю в редакции YouTube-канала о бизнесе. Когда у меня начались отношения с девушкой и я стала получать букеты, коллеги решили, что у меня появился парень. Тогда я смутилась и поддержала «миф»: стала говорить о партнёре в мужском роде. Но вскоре поняла, что мне некомфортно. Всё-таки я провожу с коллегами на съёмочной площадке гораздо больше времени, чем с девушкой, и хочется быть максимально открытой.

Я решила рассказать о своей личной жизни всем, но по очереди. Начала с монтажёра, с которым мы постоянно зависали в офисе и стали «бро». Как-то раз мы решили выпить вина после долгого марафона по монтажу, разоткровенничались, он несколько упомянул моего мифического «парня». В тот вечер мне так и не хватило духу его поправить, но на следующий день я написала ему в WhatsApp: «У меня не парень, а девушка». Дальше настал черёд моушн-дизайнерки, и она очень удивилась, что я боялась признаться. Последний и самый сложный каминг-аут предстоял перед начальницей. Это женщина, которая больше десяти лет в браке, у неё трое детей, и в видеороликах она много говорит об отношениях «мужчина — женщина». Не то чтобы это автоматически означает, что она гомофобно настроена, но всё-таки я нервничала.

Однажды кто-то из ребят предложил пойти парами на квест, я замялась, и начальница пошутила: «Долго ты ещё будешь скрывать своего парня?» Что ж, ей тоже пришлось получить от меня сообщение (это мне оказалось проще, чем говорить лично): «Давно хотела тебе сказать, что я встречаюсь с девушкой. Это моя природа и моя жизнь. Так будет более честно и открыто». Руки ещё долго тряслись после отправки, а от начальницы пришёл ответ: «Я вообще не понимаю, почему ты раньше молчала. Если что, предложение о квесте парами в силе».

Периодически я слышала странные вопросы и комментарии от коллег, которые можно было бы расценить как гомофобию: «А кто из вас мужик?» или «К мужскому полу в этом плане я отношусь хуже». Но мне видно, что люди просто не в курсе, как этично говорить об ЛГБТК+, и стараюсь спокойно разъяснять всё то, что знаю сама. Мне важно, что коллеги воспринимают мои отношения так же серьезно, как собственные. Умиляются, когда я заказываю в офис очередной букет для девушки, и поддерживают меня, когда партнёрка в отъезде. С начальницей у нас даже был разговор о том, чтобы снять выпуск с моим участием, и развеять в нём мифы об ЛГБТ-людях.

ПРИ ПОДДЕРЖКЕ

ТЕКСТ:
МАРИЯ ЛАЦИНСКАЯ

РЕДАКТОРКА:
САША КАЗАНЦЕВА

ИЛЛЮСТРАЦИИ:
ДАША СУРМА