В конце сентября завершился хитовый сериал Amazon Transparent (в любительской локализации его перевели как «Очевидное»). Сериал стал первым мощным высказываем о трансгендерной идентичности на телевидении. Кинокритик Анна Филиппова рассказывает, чем нам запомнится проект (и почему его нужно смотреть, если вы еще не).

Трейлер финального мюзикла

Transparent — сериал Джилл Солоуэй о том, как иудейская семья переживает камин-аут главы семьи (Джеффри Тэмбор) как трансгендерной женщины. За пять сезонов члены семьи Пфефферманов успели сменить по десятку сексуальных партнеров, вдоль и поперек изучить собственные идентичности, поэкспериментировать с «веществами» и даже помирить в себе квирность и религиозность. 

Не выдержал Transparent лишь одного, — смертельного, — удара: секс-скандала вокруг исполнителя главной роли Джеффри Тэмбора. В 2017-м году сразу несколько женщин из съемочной группы обвинили Тэмбора в домогательствах. К этому времени сериал уже был продлен на шестой сезон, но по вполне очевидным причинам (очевидным в эпоху бескомпромиссной «новой этики») продолжать снимать Тэмбора было невозможно. 

В итоге Amazon принял единственно верное и логичное решение убить персонажа (привет, «Карточный домик») и вместо многосерийного сезона снять полнометражный финал. Чуть менее предсказуемым было решение снять мюзикл — хотя бы потому, что фирменной чертой сериала была очень эскалированная драма: герои были очень эмоциональны, воспринимали реплики друг друга серьезно, нечаянно оброненное слово порой приводило к скандалу, разрыву, — деструктивной выходке, на худой конец. Пфефферманов мучает еврейское чувство преследования и вины — отсюда постоянные отсылки к Холокосту, а также почти миллениальское отсутствие «принадлежности» в самом широком плане, а также недоговоренности, претензии друг к другу, unfinished business. Отсюда главный мотив сериала — поиск идентичности, уравновешивание «я» и «мы». 

Почему стоит смотреть музыкальный финал: если вы смотрели сериал, то финал изящно расставит все точки над i. Как и Пфефферманам, зрителю важно получить closure: в этом плане невольно чувствуешь благодарность к Amazon за то, что он не оставил нас вместе с героями прозябать на полпути. Ну а если вы не смотрели сериал, то во-первых, стоит попробовать — особенно если вам нравятся психологические опусы типа Big Little Lies (снимавшая второй сезон Андреа Арнольд, кстати, сняла несколько серий и для Transparent). А во-вторых, кто не любит хороший мюзикл? 

Шоураннерка сериала — Джилл Солоуэй («Клиент всегда мертв), небинарная и гендерно нон-конформная персона. Интересно, кстати, что поиск себя у нее протекал параллельно с работой над сценарием: так, после завершения второго сезона Солоуэй объявила о своей небинарности и попросила использовать по отношению к ней местоимение they (то же самое в финале сделает Али, став Ари). 

Лучше всего к просмотру финальной серии подойти с иронией и лояльностью к персонажам, которым мы и так уже прощали излишнюю эмоциональность на протяжении 5 сезонов: по крайней мере теперь, в мюзикле, это не выглядит так утрированно. Как и раньше, они весьма чудаковаты (например, мать семейства Шелли решает устроить «симметричный ответ» Холокосту, и Ари придумывает Joy-A-Caust — вакханалию, где счастье должно уравновесить боль от чувства потери). Как и раньше, тут можно встретить неплохие шутки — например, Джош, говоря о бат-мицве для Ари, рассуждает вслух: ‘Bat mitzva? Bar?.. Bart mitzva!’ (бат-мицва — обряд для девочек, бар-мицва — для мальчиков).  

В начале фильма Шелли пытается пережить травму через перенос: она ставит спектакль о своей семье — находит актеров, очень похожих на Мору (так стали звать Морта после перехода) и ее детей, но в конечном итоге отказывается от постановки, приходя к мысли, что реальная близость с детьми важнее ее «театрального» воплощения.

Градус квирности и абсурда постепенно растет, и вот мы уже видим цыганский хоровод всех и вся, который поет об ‘Extermination Super Bowl’ («Голубой огонек» геноцида). Катарсический финал: герои собираются во что-то наподобие хипповского get-together, сливаясь в любви, умиротворении и вере в то, что все грехи будут отпущены, а впереди только лучшее. В этот момент невозможно им не поверить.