Трансгендерные люди из России посмотрели фильм HBO «Переходный период» (Transhood), вышедший в «Амедиатеке». Картина посвящена трансгендерным и гендерно-неконформным детям в консервативном Канзас-Сити. Режиссёрка документалки Шэрон Лизе пять лет прожила рядом с героями, запечатлевая происходившие с ними изменения. Мы попросили инженера биллинга Таю, писателя Микиту Франко и стилиста по волосам Эрику Аскарову поделиться впечатлениями о фильме и историями своей жизни.

Дисклеймер: мы максимально сохранили прямую речь героинь и героя этого материала.

ТАЯ

ИНЖЕНЕР БИЛЛИНГА

Меня зовут Тая, мне 35 лет, я живу в Москве и работаю в IT. В каком-то смысле можно сказать, что я «выбрала» удобный момент для перехода: у меня уже достаточно опыта, чтобы трезво оценивать окружающую действительность, я давно обрела финансовую и социальную независимость. Наконец, я работаю в отрасли, которая с каждым годом придает гендеру всё меньше значения. Поэтому мой опыт вряд ли можно назвать типичным для трансгендерной женщины, хотя я и не могу утверждать этого наверняка. Зато он точно типичен для любой незамужней женщины моего возраста в IT.

В этом заключается простая и очевидная правда: моя жизнь ничем не отличается от жизни моих коллег и подруг. Трансгендерный переход для меня — это сложный и очень дорогой способ стать обычной. От «необычной» жизни с непрерывной бытовой драмой я, кажется, устала ещё в начале двухтысячных. Сейчас я работаю пять дней в неделю, плачу налоги, выбираю страховку, оплачиваю фитнес и планирую отпуск. Моя трансгендерность меня не определяет, я — это мои профессиональные качества, черты моей личности и те решения, которые я принимаю каждый день.

Я считаю, что вокруг трансгендерности в медиа слишком много драмы, шоу, пренебрежения к интимности и мало уважения к личному. Трансгендерность больше не новость, мы и окружающие нас люди живем в одном обществе по одним законам. У нас есть медицинские особенности, которые касаются только наших врачей. Но когда меня останавливает для проверки документов сотрудник ППС, его волнует не мой гендерный статус, а то, насколько хорошо я соблюдаю правила дорожного движения.

На Тае: костюм Ushatа́va

Как несложно догадаться, я верю в правовое государство и уважение к личности. А уважение окружающих, и в этом я убеждена, невозможно без самоуважения трансгендерных людей. Самая опасная трансфобия живёт внутри нас самих. При появлении в правовом поле любого нового понятия неизбежно возникают законодательные «перекосы», которые уходят вместе с тем, как растёт осведомлённость и осознанность общества. Я бы хотела, чтобы видимые, публичные трансгендерные люди в России уходили в своей репрезентации от маргинализации и эпатажа к самоуважению и сохранению собственного достоинства. Тогда, как мне кажется, и мнение общества начнёт отвечать тем же.

Конечно, одной репрезентации недостаточно, необходима долгая и кропотливая работа политиков, готовых представлять интересы трансгендерных людей в обществе. Я считаю, что никакое изменение в принципе невозможно без кропотливого труда. Именно так я отношусь и к собственному переходу. Как изменилась моя жизнь? В ней стало больше дисциплины, я стала уделять больше внимания своему здоровью, больше заниматься спортом — и больше работать.

О репрезентации в «Переходном периоде»

«Переходный период» (Transhood) — это большой шаг вперёд в репрезентации трансгендерных людей в кино, если сравнивать его, скажем, с «Девочкой» Лукаса Донта. Но у документального фильма HBO есть свои проблемы.

Основная из них, на мой взгляд, это точка зрения на трансгендерный переход, показанная в фильме. Фильм детально и правдиво описывает сложности, с которыми сталкиваются родственники трансгендерных людей, но почти ничего не говорит о чувствах самих детей. Для родственников и близких переход действительно становится испытанием на прочность, но для ребенка это ежедневный путь к счастью и свободе. В фильме это почти не показано.

Именно поэтому, как мне кажется, «Переходный период» может быть интересен, в основном, близким трансгендерных людей, но не самим людям, совершающим или планирующим переход. Ведь переход, в первую очередь, это счастье от приведения своей жизни в порядок, и только затем — финансовые, медицинские и социальные сложности.

С гораздо большим интересом я посмотрела бы историю трансгендерной женщины в «Реальной любви» или «Сбежавшей невесте». Где трансгендерность была бы чертой, как цвет волос, а не определяющим фактором всего сюжета. В словах одной из героинь «Переходного периода», Эйвери Джексон, звучит эта же истина: нас не нужно обособлять. Мы обычные люди и снимать про нас «особенные» фильмы не нужно.

К моему счастью, киноиндустрия учится говорить о трансгендерности без подобной позитивной дискриминации. Поэтому я надеюсь через несколько лет увидеть в очередной романтической комедии историю женщины, которая влюбляется, ошибается, ищет своё счастье и находит его, без оглядки на свою трансгендерность.

МИКИТА
ФРАНКО

ПИСАТЕЛЬ

До своего рождения я был идеальным, лучшей версией самого себя. Я был мальчиком. Не на самом деле, а в воображении других людей: все считали, что родится мальчик. Врачи ссылались на результаты УЗИ, а бабушка — на народные приметы, и, в общем-то, никто в моих XY-хромосомах не сомневался. Почти все месяцы беременности мама называла меня Глебом.

Но что-то пошло не так, и родился я. Мамина мечта не сбылась: имя Глеб мне совершенно не подходило. Счастливая медсестра вынесла меня из родильной палаты, уже чистого и укутанного, и поднесла к бабушке со словами: «Поздравляю, у вас внучка». Бабушка испуганно ответила: «Это не моё!» Да, бабушка, и не моё тоже! Как я тебя понимаю…

Честное слово, я бы предпочёл быть Глебом. Даже Глебом-хлебом, или батоном, или любым другим мучным изделием (как там ещё дразнят мальчиков с этим именем?). Пускай был бы лучше обыкновенным мелким-аутсайдером и переживал из-за детских дразнилок, чем из-за того, что в три года не понимал, кто я и что со мной.

На Миките: джинсовая куртка, футболка, джинсы, все Levi’s, жилет o5o

Детство я помню отрывками, отдельными моментами, как короткими видеороликами, записанными на старые кассеты. Учусь кататься на велике — и в этот момент знаю, что я мальчик. Гоняю палкой пожухлые листья в луже — и знаю, что я мальчик. Только больше этого никто не знает.

Спустя годы я часто слышал один и тот же вопрос от окружающих: «Когда это началось?» Да никогда «это» не начиналось. Не было момента, когда я, будучи счастливой девочкой, вдруг проснулся с осознанием: нет, всё не то, я — мальчик. Это просто всегда было со мной. В детстве я представлял, что перепутался с кем-то телами, как в тех дурацких комедиях. Но не знал с кем. Поэтому я никогда не смогу вернуться назад — ведь для этого, как правило, всегда нужно найтись и сделать что-то вместе по закону жанра. А я не знал, с кем искаться, и поэтому был другим, другим до странности — и понимал, что иначе уже не будет.

О фильме «Переходный период»

В общем, всё, что я чувствовал во время просмотра, — зависть. Это плохо, наверное, но как бы я ни старался просто заставить себя порадоваться за людей, о которых шла речь в фильме, у меня ничего не получалось. Наверное, что-то такое я и имею в виду, когда говорю, что мечтаю научиться радоваться тому, что у меня уже есть — я не умею быть счастливым в моменте. Я всё время скучаю по тому, чего у меня никогда не было.

У меня не было детства, в котором мне бы позволяли быть мальчиком. У меня не было подросткового возраста, в котором мне бы помогали быть парнем. Конечно, меня просто разрывало от сцен, когда я видел, как родители помогают своим детям быть теми, кто они есть, потому что это что-то недостижимое для меня до сих пор. Я родился в Казахстане, и здесь можно совершить переход только через процедуру стерилизации, без этого не поменяют даже документы. А я не буду стерилизоваться, поэтому вообще понятия не имею, решится ли для меня этот вопрос хоть как-нибудь.

Короче, это хороший фильм, но после него я чувствую себя так, как будто я только что наблюдал за людьми с другой планеты, а сам я при этом вообще ни с какой планеты. Я завис в открытом космосе, и у меня нет кислорода.

ЭРИКА
АСКАРОВА

СТИЛИСТ ПО ВОЛОСАМ

Как трансгендер (лексика сохранена по просьбе героини. — Прим. ред.), я часто задаюсь вопросами несправедливости в мире. Парадокс в том, что некоторые объективные состояния — такие как трансгендерность — это не только физические неудобства. Они влияют на социальную жизнь человека.

Да, трансгендерность, гомосексуальность и даже ВИЧ-статус теперь не считаются болезнями, а лишь состояниями. Но внутри себя я каждый день с детства, с самых ранних лет понимала, что мне никуда не деться от ощущения себя женщиной в теле мужчины. С этим физическим дискомфортом можно научиться жить, можно что-то исправить. Но сложно понять, почему многие люди в окружении травят, смеются и отказываются признавать, что человек просто родился с такой особенностью. И что поменять пол или гендер своего мозга под тело он не может, даже если бы захотел.

Несмотря на то, что практически все страны мира на законодательном уровне, опираясь на выводы ученых, разрешают трансгендерным людям менять документы, мои близкие, родственники или подписчики в социальных сетях упрямо твердят, что это невозможно, что у человека просто отклонения. Что человек запутался и хочет нанести себе урон.

Выходя на улицу, я всегда думала, как повезло цисгендерным людям. Им не приходится думать о своих жестах, позах, интонациях в голосе, их жизнь кипит. Есть проблемы, задачи, цели, решения. Моя же проблема неразрешима, и при этом я должна её стыдиться.

Невозможность высказать свои предпочтения в одежде, игрушках, музыке, занятиях, потому что они могли показаться слишком «женскими», породила во мне чувство одиночества. Оно тянется через всю мою жизнь.

В подростковом возрасте я мечтала уехать от всех близких людей и совершить переход. Это стало моей путеводной звездой. Было очень страшно, что не получится быть похожей на «настоящую» цисгендерную женщину, что потребуются многочисленные операции на лице, которое в 14-15 лет начало предательски становиться «мужским». Как и любой человек, я боялась ложиться под нож хирурга, снимать с лица кожу и мышцы, ломать и пилить кости черепа. Я могла просто не проснуться от наркоза, но другого варианта не было. «Будущий муж не должен узнать о моем прошлом, детские фото должны быть скорректированы в фотошопе, родители якобы умереть, а после страшной аварии я должна была потерять возможность иметь детей. Если мой муж узнает о смене пола, он точно меня убьёт». Вот с этими мыслями проходило моё отрочество.

Как же я была удивлена, когда узнала, что могла быть счастлива и больше думать об учёбе, карьере, если бы знала, что мужчин, которые не против отношений с трансгендерной женщиной, предостаточно. Что гормональную терапию, которая остановила бы изменения лица по мужскому типу, можно было бы начать в раннем возрасте. Что мои особенности фактически не приносят никому неудобств, а реальные недостатки людям в нашем обществе, как правило, прощают.

Обидно и страшно за новое поколение гомосексуальных и трансгендерных детей, которые прямо сейчас каждый день чувствуют стыд, одиночество. Они задумываются о самоубийстве просто потому, что кому-то удобнее скрывать факт их существования. Но мы существуем, и это нормально.

На Эрике: моносерьга Avgvst, блуза (собственность стилиста)

О плюсах и минусах документалки

Фильм показывает, как менялись трансгендерные дети, их отношения с родителями и другими окружающими людьми. Безусловным плюсом фильма является то, что мы видим честный рассказ о чувствах детей и родителей, видим динамику на протяжении пяти лет. Но в фильме отсутствуют выводы психологов, которые могли бы прокомментировать состояние детей и донести до общественных масс авторитетное мнение. Мне это кажется минусом. Кроме того, история мальчика, который вернулся в мужской образ, может показаться обществу доказательством, что трансгендерные люди могут «наиграться» и вернуться в приписанный при рождении пол.

В фильме также есть история гендерно-неконформного ребёнка. Немногие знают, но трансгендерность — это зонтичное понятие, которое включает в себя не только «бинарных» транслюдей, но ещё и гендерфлюидных, небинарных, агендерных и гендерквир-людей. При этом патриархальные стереотипы могут толкнуть их к бинарному переходу. Общество как будто кричит: «Ты уже определись, ты мужчина или женщина? Веди себя мужественно, веди себя женственно». Но мы должны понять, что люди небинарных идентичностей — часть трансгендерного сообщества, и только уважение к правам человека даст возможность избежать трагедий.

ПРОДЮСЕР: Филлип Сон

CТУДИЯ:
Photoplay