В мае журнал «Незнание» выпустил новый номер «Теория». В нем собраны тексты 13 авторок, среди которых есть и квир-персоны. В каждом тексте теория становится существенной частью сюжета. К месяцу прайда публикуем рассказ «Рецепт лесбийской драмы» журналистки и редакторки «Открытых» Марии Лацинской— текст сопровождается иллюстрациями художницы mina milk.

Лесбиянки — это женщины, которые создают тексты. Не только о других и для других женщин, но часто о них и для них. Как вы можете догадаться, этот текст написала обычная лесбиянка.

Также лесбиянки и другие негетеросексуальные женщины могут редактировать, публиковать, изучать, читать, озвучивать и продавать тексты. Присмотритесь к знакомым журналисткам, редакторкам, издательницам, блогеркам, критикессам и переводчицам. Все они, за редким исключением, негетеросексуальные женщины. Еще меньше погрешность с писательницами и поэтессами. Задумайтесь, если пишете часто и много. Посты и комментарии в соцсетях тоже считаются.

Короткие стрижки, рубашки в клетку, кольца на больших пальцах, топоры на шее и Marten’s на ногах ничего не значат. Это глупые стереотипы, архаичная мода, которую навязали через экраны телевизоров, компьютеров и смартфонов. Настоящую лесбиянку вы узнаете по уставшим глазам, которые читают текст; в которых читается текст.

Переплетения слов на экране и на бумаге — единственная верная форма социализации лесбиянок. Они, то есть мы, знакомимся через текст, завязываем и поддерживаем с помощью него отношения. Источниками служат не только многочисленные паблики, группы, блоги, форумы, чаты, но и дейтинговые приложения.

Я жму на знакомую иконку с огоньком, который зажигает на экране смартфона сотни новых (на самом деле не очень) лиц. Лесбиянки идут в Tinder не за фотографиями, а за словами под ними и после них. До историй добраться непросто — нужно отсвайпать мимо цисгендерных мужчин, маскирующихся под женщин, и всех гетеросексуальных женщин, которые даже не пытаются маскироваться. У них в описании или пусто, или пометки вида 185/65. И наоборот, чем больше текст, тем больше шансов, что перед вами лесбиянка или другая негетеросексуальная женщина.

«Твое био наталкивает на мысли о журналистском расследовании про лесботиндер. Am I right?», — спросила Марина в октябре.

«Может писать на английском? Мой русский достаточно хорош, но я медленно пишу», — сообщила Lisa в сентябре.

«Я делаю медиа о современном искусстве и философии. Скоро пойдет и автофикшн про фем- и квир-гнев», — ответила Лера еще летом.

Автофикшн (идет). Квир-гнев (разгорается). Разгорается, потому что я листаю галерею в поиске новых нарративов и не нахожу ничего интересного. Очередной цис-мужчина провалил шпионское задание; гетеросексуальная Анна глазеет на меня из кабинки канатной дороги; знакомая лесбиянка из независимого СМИ улыбается солнцу на пляже; бисексуальная писательница гладит кота.

Закрываю Tinder и открываю Feeld — его называют более осознанным и продвинутым сервисом. Лесбиянка Алина, с которой мы обменялись лайками, предлагает смотреть кино, читать друг другу вслух и есть мороженое. Она любит бег, фотографию и Берлин. Сейчас Алина, если верить приложению, в полутора тысячах километров от меня. Еще немного, всего 300 км, и она действительно добежит до Берлина. Пансексуальная Лида, с который мы начали переписку, никогда не была на свиданиях и ищет тепло, нежность, заботу. Она любит целоваться и обниматься. Мы с ней так и не были на свидании. Бисексуальная Галя, которой я подумываю поставить лайк, продвигает «анархию отношений и вообще всего». Ей нравятся видеоигры и фэшн, что бы это ни значило.

Tinder — разминка для рефлексии и писательства, Feeld — их неспешная практика, но профессиональных лесбиянок ждет Lex. Его я и открываю следом. Новенький сервис для квир-женщин и небинарных людей, который полностью заточен на текст и лишен фотографий. «Lex — сокращение от „лексикон“ — сообщество, построенное на языке», — говорят основательницы сервиса. Концентрированное лесбийство на экране вашего смартфона, говорю я.

Приложение, отрисованное ностальгирующей по 80-м дизайнеркой, предлагает «весь мир» и квир-женщин в возрасте от 18 до 100 лет (негетеросексуальные люди так долго не живут) — я вижу анкеты, словно газетные вырезки, в которых «есть ч.ю. и в.о.» и «нет в.п. и судимости». Миллениалки изобрели раздел для знакомств.

sarahsucks (Флагстафф, 25 лет) пишет: „I’m alive but I’m dead”. Узнала, согласна. nobodyshero (Линкольн, 24 года) пишет: „Just a butch with nothing”. Это самый краткий пересказ «Стоун буч блюз», который я видела. 
asjze (Сиэттл, 26 лет) пишет: „shy pan gemini/leo femme seeks texting flirtationship. job benefits: pics of my pets”. Тут такие варианты, а очередная гетеросексуальная девушка в этот момент получит непрошеный дикпик.
shewalksinbeauty (Ньюберг, 28 лет) пишет: „I want your words. Write me your most over the top love letter, write me a sonnet”. Кажется, кто-то ждет своего/свою Орландо. Вирджиния Вулф задрала такую планку «самым длинным и самым очаровательным любовным письмом в литературе», что нам никак не допрыгнуть.

Lex позволяет всем написать сходу, а кого-то я даже могу увидеть — ссылки на Instagram прикручены, но я не хочу портить очарование текста. Все эти женщины живут на обоих побережьях США, в Лондоне и Берлине — рядом ни одной пользовательницы на 500 миль (это 805 км). „Sorry, no results”, — сообщает приложение.

На эти же 500 и даже две тысячи миль (3218 км) ни одного лесбийского бара и клуба. Их не существует, они не нужны. Те, которые выдают себя за бары для лесбиянок, таковыми не являются. Это ловушка и обман. Бары, клубы и сауны отданы гомосексуальным мужчинам. Накачанные физикой и химией, они танцуют и зажимают друг друга среди стен, пропахших тестостероном; на полах, залитых спермой.

Вспоминаю, как два года назад Эрик, мой друг, гей и армянин, курил на кухне тбилисской квартиры и нервно вызванивал Нико. Он тоже гей, только грузин и бывший парень Эрика. Они собирались в Bassiani на квир-рейв, а мы с подругами — лесбиянками и пансексуалками — не хотели туда. По телефону Эрик несколько раз назвал Нико кислотным. Вообще-то мы говорим про него «токсичный», но Эрик все время путает эти слова. «Лесбушня в клуб не едет, — он потягивал гласные и закатывал глаза, разговаривая с Нико по телефону. — Они будут слушать Ахматову, Есенина на старых пластинках и делить прозак на четверых». Мы не поехали в Bassiani, а следующим днем устроили бранч в кафе They Said Books. Это самый модный книжный Тбилиси и единственное место, где продают кофейные зерна от берлинского ростера.

В подобных кафе можно раскрыть ноутбук на столе, и бариста не будет возмущаться, потому что понимает: сейчас она жонглирует пинчерами и холдерами, а вечером, как и я, тоже продолжит писать текст. Наверное, иногда она упражняется и на смене — выкладывает молочные буквы на кофейную черноту. Лесбийский латте-арт. Я представляю, как в бирюзовой чашке появляется слово მზე — «солнце». Первые две буквы иногда коварно слипаются в единый символ. Мой коллега Дима купил шоппер с таким მზე (читается, кстати, «мзэ»), думая, что это схематичное изображение члена.

«В Барселоне геи держат клубы, а лесбиянки — книжные магазины. Здесь есть несколько книжных, посвященных исключительно ЛГБТ-культуре и феминизму. Одному из них 25 лет, им владеет пожилая лесбийская пара», — пишет мне Аня. По ее словам, бары закрываются из-за пандемии, но книжные пока еще живы. Мы не знакомы — я лишь знаю, что Аня живет в Барселоне, читает мой телеграм-канал и обсуждает судьбу российских независимых издательств с каталонцами.

Я предпочитаю обсуждать это с подругами и знакомыми девушками — в том числе с Таней, она редакторка и филологиня. Летом мы с ней ходили в кинотеатр под открытым небом, чтобы посмотреть «Книготорговцев». Это фильм об искателях редких книг и владельцах независимых книжных. Я пряталась под флисовым пледом от прохлады, которой на меня дышала Москва-река. Пока на экране показывали коллекционеров, щупающих книги в каждом кадре, мне хотелось взять Таню за руку. Я не решилась и теперь пишу этот текст.

С Таней мы познакомились в Tinder и очень много переписывались в Telegram. Так много, что смогли встретиться только спустя несколько месяцев. Еще мы обменивались песнями во «ВКонтакте» (это важная миллениальская традиция) и пару раз что-то обсуждали в WhatsApp. За 2,5 года знакомства мы отправили друг другу 38887 сообщений в Telegram. Если убрать ссылки, медиафайлы, гифки и стикеры, получится 35025 текстовых сообщений на двоих. Из этого ничего не вышло.

Иногда мне снится секс с Таней. К слову, настоящий лесбийский секс — это тоже текст. Язык, губы и руки — это инструменты для воспроизведения жестов или речи. Их же мы задействуем в сексе, символически воссоздаем текст. Вот и подтверждение от поэтессы Оксаны Васякиной, чью поэму мы с Димой сверстали на сайте:

Пишу лесбийский
Язык утопает в теле
Знак блекнет на коже

Пока Оксана писала поэму, пока я пишу этот текст, мир спрашивал и спрашивает, как «они» делают «это». Неизвестно, какому глухому, слепому и обездвиженному оракулу этот вопрос задавался в прежние времена, но сейчас есть интернет. «Как лесбиянки занимаются сексом?» Около 5,5 млн результатов в Google. „How do lesbians have sex?” Почти 465 млн. „Jak lesbijki uprawiają seks?” 2 млн. «¿Cómo tienen sexo las lesbianas?» Более 10 млн.

На выпавших в Google страницах нет правильных ответов. Порнография и сериалы врут: дилдо и страпон — это не то, что нам нужно. Scissors Sisters и «Южный парк» ошибаются — ножницы затупились. Не все маскулинные лесбиянки — камень. Из этой игры нам ближе всего бумага, потому что на ней можно написать или напечатать слова.

Секстинг — вот главная лесбийская практика, о которой снимут разве что тиктоки.  «Это мой самый любимый вид секса навсегда, а сейчас вообще единственный, на который я способна. Но я вообще люблю через текст все, что можно», — пишет в чате Саша. Она экспертка и секс-просветительница. Ее статьи прочитали практически все мои знакомые (не только лесбиянки) — мы делились гайдами по куннилингусу и фингерингу, выделяли любимые моменты. Теперь ждем руководство по секстингу. Я знаю, что соберу бинго из «получите согласие», «отключите автокоррект на телефоне», «задавайте вопросы» и «будьте бережны». Но в гайде точно не должно быть «используйте эмодзи и стикеры» — это ведь не по-лесбийски.

Как-то раз Никита, соведущий подкаста, поделился в чате пошлым стикером. На черно-белом кружочке один парень отсасывал другому, расставив ноги и демонстрируя анус:
— Иллюстратор, который делал картинки для моего проекта, нарисовал такие вот стикеры.
— Очень по-гейски, но красиво!
— А вы, наверное, вместо стикеров поэмы сочиняете? — спросил Никита и следом отправил эмодзи, заливающийся слезами от смеха.

Смех и слезы. Негетеросексуальных женщин окружили мифами, окутали домыслами — так сложилось со времен первой известной лесбиянки, которая писала стихи. От них остались жалкие фрагменты, все остальное или уничтожили, или извратили. Как и факты из ее биографии. Быть лесбиянкой — это жить в мифе, интерпретация которого постоянно меняется. Мы одновременно съезжаемся на втором свидании и вступаем в отношения на расстоянии. Мы вечные «девственницы» и развратные «шлюхи». Мы ненавидим мужчин и хотим с ними трахаться. Мы сочиняем стихи и самостоятельно делаем ремонт. Мы некрасивые неудачницы и самые желанные женщины в мире.

Лесбиянок веками прятали за словами «подруги» и «компаньонки», лесбиянок обокрали на секс и счастливые отношения. Нас вынуждают прятаться не только по углам и по домам, но и «по девочкам», «в теме». И все же, когда нас ругают, мы забираем обидные слова себе: dyke, queer, sapatão и lesba. Придет очередь и «лесбух».

Когда над негетеросексуальными женщинами смеются, они становятся комедиантками. И «лесбийская драма» — это не выяснение отношений двух лесбиянок, а буквально жанр кино (кринолин, море, томные взгляды) и коктейль в миланском квир-баре Lecco (водка, джин, ром, трипл-сек, тоник и грейпфрутовый сок). Нас окружают разнообразным враньем и небылицами, и мы становимся сказительницами собственных мифов. Лесбиянки устали. Лесбиянки пишут тексты.


Купить «Теорию» можно в книжных магазинах «Маршак» и «Фаланстер» в Москве, в «Подписных изданиях» в Санкт-Петербурге и в «Библиотеке ПМ» в Нижнем Новгороде. Также вы можете подписаться на Patreon «Незнания» и получить pdf номера.