«Корреспондент «Фонтанки» провёл день там, куда не пустили Милонова» — статья с таким заголовком недавно вышла в петербургском издании. По заданию редакции журналист Алексей Нимадов переоделся в платье и пришёл в женскую кофейню «Симона», куда не пускают мужчин. Материал возмутил феминисток и трансгендерных людей. Саша Казанцева попыталась разобраться, как выглядит ситуация глазами каждой стороны конфликта: «Симоны», трансгендерных людей и редакции «Фонтанки».

Почему в «Симону» пускают только женщин

Кафе «Симона» открыл некоммерческий проект «Рёбра Евы». Он организуют культурные, образовательные и поддерживающие мероприятия для женщин (цис и транс), а также небинарных людей с приписанным женским гендером: психологические группы поддержки, группы взаимопомощи для женщин с онкологией репродуктивной системы, встречи и консультации со специалистками разных сфер, выставки и даже международный театральный фестиваль, посвящённый проблемам женщин. Также «Рёбра» помогают множеству других социальных проектов Питера, консультируя и предоставляя помещение для мероприятий. В этом году «Рёбра Евы» лишились финансирования, и чтобы продолжить работу стали искать помощь извне. Начали продавать феминистский мерч и объявили, что в дневное время их помещение будет работать как кофейня-коворкинг в формате «только для женщин».

Отели, кафе, клубы и фестивали «только для женщин» существуют во многих западных странах с развитой культурой поддержки женщин (не путать с сегрегационными женскими пространствами в странах с низким уровнем жизни женщин). Женщины, которые бронируют номера в женских отелях, приходят в женские кафе или на фестивали, делают это зачастую просто для того, чтобы чувствовать себя более расслабленно и комфортно, чем это получается у них в присутствии мужчин. При этом среди клиенток этих заведений бывают и лесбийские пары, и те, кому в присутствии мужчин по-настоящему сложно — например, пережившие насильственные действия со стороны мужчин.

Как случился «Симона-хайп»

«Мы думаем, что женщины, которые не близки к феминистским кругам, вряд ли узнают о нашем пространстве. Я рассчитываю на таких, как я сама: когда с утра — первая встреча, вторая — вечером, а в середине дня хочется поработать где-то, где тихо и есть нормальный интернет», — говорит кураторка проекта Леда Гарина в интервью The Village. Для постоянных посетительниц пространства действительно мало что изменилось: помещение осталось тем же — неприметным залом без вывески  в глубине закрытого двора. Разве что растворимый кофе заменила кофе-машина.

Тем не менее на кафе обрушился шквал критики. Мужчины возмущались в соцсетях, жаловались на «дискриминацию» в прокуратуру, депутат Милонов с сопровождающими ломился в двери. «Фонтанка» решила выпустить материал о «Симоне», отправив туда корреспондента, переодетого «в женщину». «Здравствуйте, могу ли я посетить ваше заведение, если я определяю себя девушкой и хочу сменить пол в будущем?» — написал Леде Гариной журналист Алексей Нимадов. Леда ответила, что посещать кафе можно, если «вы считываетесь окружающими как женщина». Нимадов переоделся в платье, надел парик, сделал макияж и провёл в кафе несколько часов, наблюдая за посетительницами.

После выхода статьи поступок Алексея осудили посетительницы пространства, трансгендерные люди и те, кто просто верит в право женщин на уединение. Инициатива «Транскоалиция на постсоветском пространстве» даже потребовала удалить репортаж с сайта и уволить Нимадова. Леда Гарина в интервью «Фонтанке», наоборот, отметила, что «текст должен продолжать висеть, чтобы «Фонтанке» и дальше было стыдно».

Почему материал «Фонтанки» — это не ок?

СВЕТЛАНА НАРХАТОВА
Кураторка «Симоны»

«Когда журналист пришёл, мы подумали, что это трансгендерная персона, поздоровались, предложили сесть — всё как обычно. Только прочитав статью я узнала, что на самом деле это был цисгендерный мужчина, который таким нечестны и неприятным путём пробрался к нам. Помню, что этот человек сначала просто тихо сидел, потом стал отвечать на вопросы, которые задавали женщинам, а не ему. Одна из наших посетительниц попала в кадр «Фонтанки». Она написала изданию с просьбой удалить фотографию из материала. В издании удалять фото отказались».

спикер 2

АНТОН МАКИНТОШ
Координатор проекта помощи транс*людям «Т-Действие»

«Поступок журналиста плох даже безотносительно трансгендерности. Есть женщины, которые чувствуют себя некомфортно и небезопасно рядом с мужчинами — например, из-за определённых триггеров или потому, что мужчины часто не понимают слова «нет». Пространства «только для женщин» организуют именно поэтому. Если мужчина вторгается в пространство только для женщин, несмотря на запрет, он тем самым подтверждает эти опасения относительно мужчин — это то же игнорирование женского «нет» .

Теперь о том, чем это плохо именно для трансгендерных людей. Есть такое трансфобное клише, мол, трансженщины — это просто мужики, которые переодеваются в женскую одежду для того, чтобы проникать в женские туалеты, раздевалки и т. д. Из-за этой идеи принимаются абсурдные, унизительные и небезопасные для трансгендерных людей правила, например, пускать людей в туалеты в соответствии с тем полом, который приписали им при рождении.

Ситуация, когда цисгендерный мужчина проникает в кафе для женщин под видом трансгендерной женщины, вопроизводит худшие опасения относительно трансгендерных людей. Теперь, если в это кафе придёт трансженщина в начале трансгендерного перехода, посетительницам сложно будет не подозревать в ней очередного мужчину-корреспондента в юбке».

Почему мы по-разному смотрим на ситуацию и что делать?

«Невидимость» и непонятность проблем уязвимых групп — больная тема для многих из нас: для ЛГБТ, для женщин в небезопасных ситуациях и других. Когда мы пытаемся говорить о своём положении — встаёт проблема «разных языков», разных культурных и субкультурных кодов, которыми оперируем мы и те, до кого мы пытаемся донести суть проблемы. Выстраивание диалога между привилегированной группой и малой — задача, которая, к сожалению, зачастую ложится именно на плечи менее защищённого меньшинства. Например, трансгендерным людям приходится самим обучать врачей работе со своими особенностями, женщине пережившей насилие — самой доказывать, что в произошедшем нет её вины.

Во время разговора с представительницей «Фонтанки» я предложила организовать поход на фильм «Девочка», который, как мне кажется, рассказывает о некоторых важных проблемах трансгендерных людей понятным языком. Также я предложила провести публичное мероприятие — встречу или круглый стол с трансгендерными людьми. Пока официального ответа, согласованного для публикации, нет — но мы его очень ждём.

спикер 2

АНТОН МАКИНТОШ
Координатор проекта помощи транс*людям «Т-Действие»

«Мне кажется, что большинство небезопасных поступков люди совершают по незнанию. Например, не знают и не думают о тех людях, кого их поступок может задеть, поставить в уязвимое положение. Полагаю, что когда «Фонтанка» отправляла своего корреспондента в «Симону», вряд ли кто-то хоть на секунду задумался о ситуации, в которой живут реальные трансгендерные люди. У людей из разных сообществ очень разные этические «прошивки», разные социальные коды.

Эмпатия и чувствительность по отношению к обстоятельствам других, не похожих на нас людей, не возникают неоткуда. Пониманию нам всем приходится учиться специально: прикладывать определённые усилия, знакомиться с новой информацией. Многие люди, укладывающиеся в рамки нормативности, могут не осознавать, в чём именно проблема для отличающихся от них. Важно, что в непростой истории с «Фонтанкой» и «Симоной» проблему стало видно, а значит есть перспектива для начала диалога.

Мы в «Т-Действии» много работаем с врачами и журналистами. И часто сталкиваемся с тем, что у них может быть изначально другое информационное поле, другие этические установки и нет корректной информации о положении трансгендерных людей. Когда встречаешься с разногласиями в «очевидных» для тебя вопросах, есть большой соблазн поделить мир на «своих» и «чужих»: тех, кто разделяет наши этические коды, и тех, кто нет. Как только мы назначаем кого-то «гомофобом», «трансфобом», «мизогином», то как будто соглашаемся: да, эти люди вот такие, это их сущностная характеристика — и тем самым закрываем путь к изменениям.

Для меня важно разделять людей и поступки. Поступки могут быть глупыми, вредными, трансфобными. Но это не значит, что они целиком характеризуют людей, которые их совершают. Почти всегда у людей есть что-то, что им важно, ценно, дорого, чем они руководствуются в своих действиях. И обычно это совсем не гомофобия, трансфобия или мизогиния. Можно найти ту область, где пересекаются наши интересы и ценности, и договариваться о других способах действовать».

Как видит ситуацию «Фонтанка»

Я связалась с редактором «Фонтанки» и автором идеи материала Венерой Галеевой и предложила конструктивный диалог. Изначально понятно, что мы смотрим на ситуацию очень по-разному и опираемся на разные, но я уверена, что попробовать услышать друг друга всегда стоит.

В начале разговора я поделилась своими личными мотивациями к посещению женских пространств, в том числе рассказала, что ценю возможность оказаться в male-free месте после переживания насильственных действий со стороны мужчин. Венера обратила моё внимание, что не все женщины, пережившие насилие, могут хотеть избегать мужского общества. Впоследствие я предложила вместо формулировки «женщины, пережившие насилие» использовать «женщины, чувствующие себя небезопасно с мужчинами» как более корректную и отражающую, но Венера попросила оставить первоначальный вариант, а также напечатать её ответ целиком — т. к. вопросы о насилии в контексте ситуации ей поступают и хочется дать развёрнутый ответ.

Со стороны ситуация выглядит очень грустно: мужчина нечестным путём проник в пространство благотворительного женского проекта в часы, когда там могли оказаться, в частности, женщины пережившие насилие. Что вы думаете об этом поступке?

— Проект изначально не позиционировался, как группа поддержки женщин, переживших насилие. Женщины, пережившие насилие, могли оказаться в коворкинге, когда там находился наш корреспондент, а могли не оказаться. Женщины, пережившие насилие, каждый день ездят в метро, ходят по улице, сидят в кафе и работают в редакции «Фонтанки».

Изначальным посылом «мы сделали пространство, куда не пускаем мужчин», создательницы «Симоны», на мой взгляд, приравняли всех существующих в природе мужчин к насильникам и абьюзерам. Получилось, как в известном анекдоте про мужика, у которого нашли дома самогонный аппарат и судят за самогоноварение. Он говорит: «Тогда уж и за изнасилование судите». Судья обрадовалась: «Кого, когда?» «Да никого и никогда. Но аппарат у меня есть».

Людям, которых сбивал автомобиль (меня сбивал), не придет в голову создавать безопасное пространство без автомобилей. Люди, которых хотя бы раз кусала собака (меня кусала), не создают пространств, свободных от собак. Догхантеры — отдельная тема, и вряд ли кто-то будет спорить, что это самое плохое решение проблемы кусающихся собак из всех возможных вариантов. В моей жизни случались самые разнообразные неприятности из-за мужчин. Но я не считаю, что мужчины в целом хуже и опаснее собак и автомобилей.

Сексизм в адрес мужчин существует. «Мужчина должен» — и далее можно долго перечислять, каким, по мнению сексисток, должен быть мужчина. Недостаточно мужественный внешний вид, «немужское» хобби, эмоциональная реакция — все это может стать поводом для осуждения. Дискриминация и сексизм, возможно, не касаются высокопримативных и высокоранговых мужчин, но кроме них бывают и обычные мужчины, которых большинство.

Заигрывание с запретами и ограничениями приводит к еще большему непониманию в обществе. Идея бороться с существующими в мире дискриминацией и запретами путем введения новых запретов и дискриминации кажется мне сомнительной. Равно как и стремление создать некие «резервации» для женщин: феминизм — история про равные права и возможности, а не про создание «загончиков» по признаку пола, как в Иране или Саудовской Аравии.

Опять-таки, «Симона» позиционируется как «феминистское кафе», а не как психотерапевтическая зона, где поддержку оказывают опытные психотерапевты. Если уж говорить серьезно о работе с людьми, пережившими травму, то такую помощь должны оказывать только квалифицированные специалисты. Если ситуация настолько тяжелая, что женщина испытывает психологическое напряжение уже только от того, что рядом с ней может находиться мужчина, то работать с ней нужно крайне осторожно. Что будет делать человек без специальных знаний, если в организованном им пространстве у пережившего негативный опыт человека случится манифестация травмы? Что, если такая манифестация произойдет в метро или автобусе, в котором женщина едет в «безопасное пространство»? Что, если в конце рабочего дня у нее случится паническая атака от мысли, что сейчас надо выходить на улицу, по которой ходят мужчины, каждый из которых потенциально опасен? Что с ней делать: давать успокоительное, вызывать такси, оставить в безопасном пространстве на ночь? Без специалиста, услуги которого в «Симоне» не предусмотрены, на этот вопрос вряд ли можно ответить.

Я могла бы пойти в «Симону» сама. Поговорить с координаторками, посмотреть на интерьеры и посетительниц, написать репортаж. Точно такие же репортажи сделали бы десятки других СМИ. Это никак не затронуло бы нашу аудиторию, не заставило бы задуматься и не породило бы дискуссии. Мы нашли ход: отправить в феминистское пространство репортера-мужчину, чтобы он побывал в «царстве женщин» и рассказал, каково ему там пришлось. Так ли страшен феминизм, как его малюют? Нет. Женщины создают закрытое от мужчин пространство, чтобы там обсуждать, какие мужчины плохие и строить козни? Конечно, нет. И чтобы успокоить встревоженных мужчин, написать об этом должен был именно мужчина: своему поверят. Феминизм, который бытует в «Симоне» — добрый, уютный и не про войну полов. Об этом и получился наш текст.

Как мужчине попасть в заведение, куда не пускают мужчин? Ход подсказали сами создательницы кафе — надо «считываться, как женщина». Корреспондент «считался». Он пришел в «Симону» в том виде, в котором его готовы были там принять в соответствии с правилами пространства. На входе его никто не спрашивал, кто он: трансгендерная персона или цисгендерный мужчина в платье и макияже. И, находясь в «Симоне», он никому не сообщал, что он — трансгендерная персона.

Что вы думаете о заявлении «Транскоалиции на постсоветском пространстве»?

— Работа журналиста всегда связана с тем, что задеваются чьи-то интересы или чувства. Внедрение в незнакомую, закрытую среду под видом муниципала, нелегального мигранта, секс-работника, приверженца той или иной идеологии — журналистский приём. Каждую неделю в редакцию поступают требования снять публикацию и уволить автора. Ни того, ни другого «Фонтанка» делать не будет.

— В любом случае, наверное, вы знаете, что поступок Алексея ударил по трансгендерным людям. Трансгендерные люди в России — очень уязвимая группа, зачастую не имеющая возможности получить даже элементарной медицинской помощи, часто подвергающаяся нападениям и насилию. Понимаю, что многие люди не задумываются о том, как живут те, с кем они не сталкиваются лично. Особенно когда жизнь этих «других» связана с непростыми условиями — такую информацию бывает просто по-человечески тяжело воспринимать…

— Эти проблемы существуют, и у «Фонтанки» есть публикация на эту тему. (Публикация о нашумевшей истории 2016 года, когда у трансгендерной женщины Екатерины Мессорош отказались принять донорскую кровь — прим. ред).

Проблемы трансгендерных людей связаны не с тем, что кто-то надевает платье, не планируя фактический переход. Любой человек имеет право самоопределяться так, как считает нужным и выглядеть в соответствии с этим самоопределением. Это не должно быть причиной в отказе быть донором, избирать или быть избранным, безопасно ходить по улице. Мужчина, который вышел на улицу в платье, рискует — и журналисты-мужчины уже предъявили мне претензию: «Ты отправила корреспондента в таком виде в кафе, значит, должна была довезти его до дверей и от дверей же потом забрать». Претензия оправданная. Наш корреспондент, выйдя из редакции в том виде, в каком он пришел в «Симону», подвергся той же опасности, какой каждый день подвергаются трансгендерные люди в Петербурге. И сам факт, что такая опасность существует — проблема.

— Тем не менее: знаком ли Алексей или кто-то из сотрудников редакции с положением трансгендерных людей в России?

— Я не могу отвечать за Алексея или всю редакцию «Фонтанки».

Трансгендерные люди часто становятся жертвами стереотипов, например, что трансгендерные женщины — это «мужчины, почему-то надевшие платья».
Не считаете ли вы, что подобное «отыгрывание» мужчиной трансгендерной женщины, за которое взялся Алексей, может укрепить такой стереотип?

— На мой взгляд, стереотип о трансгендерных людях немного иной: это мужчины (женщины), которые почему-то думают, что они женщины (мужчины). И вот это «почему-то», абсолютно не понятное для большинства граждан, рождает больше всего непонимания в обществе — мало кто знает о понятии генетического или психологического пола. На мой взгляд, обществу не хватает спокойного, научно обоснованного разговора на эту тему.

— Как вам кажется, что самое ценное дал материал Алексея?

— О «Симоне» узнали все. А заодно и о том, что феминизм — это не «воинствующее поражение головного мозга», как могли подумать те, кого в «Симону» не пустят.

А какие из последствий вы считаете самыми сложными?

— Автор публикации подвергся атакам в социальных сетях. Одни досконально обсудили его внешность (страшненькая из него получилась девушка или симпатичная). Другие (что самое характерное, женщины в феминистских пабликах) сыпали шуточками вроде «было бы здорово, если бы его в таком виде в подворотне перед кафе изнасиловали несколько мужиков, а потом бы спросили, что на тебе было надето». До прямых угроз, кажется, пока не дошло, но «истинные мужики» уже предупредили корреспондента, что теперь ему «попадать нельзя ни в армию, ни в тюрьму».

— Если бы была возможность вновь подготовить подобный материал — изменили бы вы что-то в подходе?

— Я бы проводила корреспондента до двери и забрала от двери, вместо того, чтобы написать ему в телеграм с вопросом: «У тебя там все в порядке?»

«Открытые» — некоммерческий проект. Мы все работаем безвозмездно и вкладываем в ресурс свои деньги. Будем рады вашей поддержке. Перечислить любую комфортную для вас сумму можно здесь.