В ночь на первое марта в клубе Powerhouse состоится юбилейная вечеринка LVBZ в честь трехлетия. Хедлайнеркой станет приглашенная звезда DJ Shamsa (Фэра Альби), прямиком из Берлина. Ее музыку выделяет ближневосточный саунд, но это не то, что вы услышите на обычной «дискотеке в восточном стиле». Анна Филиппова поговорила с ней о том, каково быть квиром в арабской стране, что нужно, чтобы стать по-настоящему самобытным диджеем, и чего ждать от ее московского выступления.

Ну как, ждете поездки в холодную Россию?

Безумно жду. Я, кстати, недавно обнаружила, что мы очень похожи в плане менталитета. Думаю, настало время для того, чтобы Россия перестала быть такой закрытой и у мира появилась возможность увидеть, что нее есть что предложить. Насколько я поняла, андеграундная культура у вас существует примерно так же, как в моей родной Иордании. 

Да, все лучшее в андеграунде. Об этом я тоже хотела поговорить. Каково это, быть квир-персоной на Ближнем Востоке?

Прежде чем я отвечу на этот вопрос, хочу уточнить, что мы будем иметь в виду под словом «квир». Что это такое лично для меня? Еще до того, как оно стало таким распространенным, я чувствовала, что то, чем я занимаюсь — слишком громко, слишком неуместно. Я как будто всегда была «лишней». Но при этом всегда хотела быть только собой, и вот это ощущение — быть собой, несмотря на обстоятельства, это для меня и было queer. Отстраненный. 

Начнем с того, что я выросла в Саудовской Аравии. Я росла в очень интернациональной тусовке, и все же наше воспитание было достаточно консервативно. Понятно, что в такой культуре вдобавок невозможно полностью дистанцироваться от ислама. 

Queer — это когда ты чувствуешь что-то, отличное от всех остальных, но защищаешь это чувство внутри себя. Сейчас это понятие уже более широкое, чем раньше, и означает гораздо больше, чем просто сексуальная ориентация. Священная корова квир-коммьюнити — diversity. Но в Саудовской Аравии, например, я в глаза не видела никакой сексуального разнообразия.  Это понятие пришло ко мне органично. Не было никаких примеров для подражания перед глазами. Мое первое столкновение с квир-коммьюнити произошло, когда мне было уже далеко за восемнадцать.

МИКС ФЭРЫ АЛЬБИ

Не так уж и поздно.

Будучи арабкой, я никогда не чувствовала себя сегрегированной, отнесенной к какой-то категории (defined). Не потому, что все было так замечательно — просто слов таких не существовало, никто не знал об этом. Мне не надо было делать каминг-аут, потому что не было никаких каминг-аутов. Внутри себя я знала, что норма, а что нет. Я, мои чувства, —  это всегда было нормой. 

Для меня понятие «квир» простирается гораздо шире, чем сексуальность. Это чувство принадлежности. Солидарность. О чем это нам говорит? О том, что мы достигли той точки, когда понятия — а они всегда ограничивают — уже не имеют значения.

Всю жизнь я пыталась находить удовольствие в том, что отличаюсь от других. Не загонять себя в угол, а принимать это как благословение. Я как-то встретилась с другом, с которым мы вместе росли в Саудовской Аравии. Мы 15 лет друг друга не видели. Он увидел меня с девушкой и сказал «Прости меня, пожалуйста: я ничего не знаю о вас и проблемах, с которыми вы сталкиваетесь. Ты же знаешь, как мы росли — как лошади с повязкой на глазах». Я была очень тронута. Мы оба расплакались.

Это действительно очень трогательно. Давайте теперь поговорим о ближневосточной электронной музыке. Какие группы вам нравятся? Как вам, например, Mashrou’ Leila, Ясмин Хамдан?

Я регулярно играю ремиксы их песен. Великолепный ремикс, например, вышел у Ясмин в дуэте с Acid Arab — на песню Cafe. 

Обожаю его.

Немного предыстории. Я решила стать диджеем, когда уже перебралась в Берлин. Я училась тогда на политолога. А сейчас получаю второе по психологии. Не могу сказать, что я хотела бы пойти в политику или в МИД. Но это образование, безусловно, дало мне важную базу — в плане формирования своего мировоззрения, определения своей идентичности. А я, напомню, происхожу из разорванного на кусочки региона. 

Так вот. За несколько лет до 2015 года, когда я официально решила стать диджеем, я начала собирать свою аудиотеку. Я часто играла для друзей на квартирниках. И со временем поняла, что нет, спасибо, не хочу я возвращаться в Иорданию, чтобы работать там на госслужбе. Мое отношение к этому отныне выражалось фразой ‘Hell, no’. Не хотела я лизать жопу чинушам и заниматься бумажной волокитой. 

Но мне все равно пришлось подзадержаться в Иордании — почти на год, пока я ждала визу, чтобы снова уехать в Берлин. Там осталась вся моя жизнь. Первые несколько месяцев в Аммане были просто невыносимыми. Я переключилась на режим выживания. Слава богу, мне повезло и меня взяли в местную школу диджеев. Там была такая специфика: они все были в глубоком андеграунде и выступали только на частных вечеринках. Я начала жадно учиться. 

Весь этот год я прилежно занималась — каждый божий день. Для меня очень важно было вникнуть в техническую сторону вопроса. С этим проблем не было, а вот выбор музыки, конечно, оставлял желать лучшего — одна и та же попса. Так что свой саунд мне удалось выработать, только когда я вернулась в Берлин и «догнала» современность. Тогда я уже воспринимала диджейство как дело всей моей жизни. Я изучала историю электронной музыки — хороший диджей, который потратил несколько лет на это, с первых нот сможет разложить по полочкам продакшн трека. 

А сколько лет примерно надо, чтобы стать хорошим диджеем?

Конечно, все зависит от степени таланта и работоспособности. Я бы сказала, что для того, чтобы стать известным диджеем, которого приглашают выступать в том числе за границу, потребуется лет двадцать. 

Но — подчеркну это — прежде всего нужен талант, нужны «уши». Некоторые люди и через двадцать лет не могут выйти на уровень тех, кто занимается диджейством всего пять. Техническая подготовка — это хорошо, но первичен талант, хороший вкус и свой почерк. Его не так-то легко выработать. Я очень много внимания этому уделяю, и меня радует, что даже если в моих треках чуть изменить бит или мелодию, люди все равно узнают: «Ага, это Shamsa sound». 

Я много раз сомневалась — может, мне все-таки перейти к чему-то более конвенциональному? Но нет, ни за что. Какие у меня «фишки»? Я люблю мелодичные проигрыши, вокальные партии. Люблю, когда трек переносит вас из одного состояния в другое — причем резко. 

Честно сказать, я довольно привередливая: когда меня куда-то зовут выступать, всегда обращаю внимание, что за вечеринка, кто там будет, что там за демография. Придут люди, которые «секут фишку» или любители попсятины, которые каждый раз ждут одно и то же? 

МИКС ФЭРЫ АЛЬБИ

А какие предложения вы обычно отвергаете сразу?

Если меня зовут выступать за границей, но при этом хотят сэкономить, я сразу говорю «нет». Потому что диджеев сейчас… посмотрите вокруг, везде одни диджеи. Промоутерам тоже непросто разобраться в этом перенаселенном пуле. Например, вчера я играла на вечеринке, и одна из девушек, которая там выступала, — ей, скорее всего, заплатили столько же, сколько и мне, — так вот она вообще не понимала, что такое диджеинг. То есть она пришла и просто поставила свой плейлист. Одну песню, другую. Как на айподе.

Время мне сделать каминг-аут. Я тоже начинающий диджей, регулярно ставлю музыку на квартирниках друзей. Всем очень нравится.

Вот как! 

Я шучу, конечно же. Вернемся к серьезным вещам: у вашей публики, насколько я понимаю, довольно высокий образовательный ценз?

О да. Особенно в Берлине — это, наверное, один из главных музыкальных центров мира. Я волнуюсь, если честно, перед выступлениями — приходят такие слушатели, им палец в рот не клади! Они прекрасно знают музыку, в курсе всех трендов, знают всех диджеев наперечет. 

Говорят, вы принципиально не используете звук уда (ближневосточный струнный инструмент, предтеча лютни — прим. «Открытых») в своих сетах.

Да. Я считаю, что западные музыканты злоупотрбляют им. Это уже на грани какого-то ориентализма — с присущей ему поверхностностью. Они фактически его апроприировали. При этом не смогли раскрыть и вместо того, чтобы показать людям, насколько это интересный и сложный инструмент, просто утомили их. Теперь люди слышат этот звук и думают: «Нет, спасибо, мы устали уже от этого уда». Я считаю, есть еще много ближневосточных инструментов, которые не были использованы. 

МИКС ФЭРЫ АЛЬБИ

Какие, например?

В своем следующем проекте я хочу использовать орган и поработать в жанре поп-дэнс-хаус. В частности, хочу использовать органные сэмплы, которые звучали в старом египетском кабаре.

А вы используете сэмплы из традиционных арабских песен? Умм Кульсум, например?

Да, ее я сэмплила очень часто. Но опять же, это было в начале карьеры, когда я не понимала, насколько это часто уже играли. В этом плане то, что я нахожусь в Берлине — просто благословение. Здесь ты можешь отследить эволюцию звука, музыкальных трендов, и сделать это раньше всех. Этот город как минимум на два года впереди планеты всей в музыкальном плане, клянусь. 

Что происходит сейчас, например? Возвращение старого диско. И знаете что? Есть куча великолепного винила, изданного в арабских странах в 1970-х. Он звучит очень свежо, потому что раньше эту музыку никто не слышал. Сейчас эти записи — а их целая кладезь, оцифровывают и сэмплируют. 

Какие квир-артисты, которые вас вдохновляют?

Стелла Зекри. Она выросла во Франции, но сама марокканского происхождения. Играет сногсшибательное диско. Я недавно была на вечеринке, где она диджеила, и уже буквально вижу, как ее звезда взлетает. Ей всего 23 года, но она просто бомба. 

И послушайте еще Venus Guy Trap. Она больше тяготеет к популярной музыке. Они со Стеллой часто играют на квир-вечеринках в Берлине. 

А как вы относитесь к винилу?

Ох… Я долго держалась, воевала с любителями винила, но в конце концов сдалась. Почему воевала? Потому что невозможно каждый раз таскать такую кучу оборудования с собой — это все еще и стоит недешево. У меня в базе почти 15 000 цифровых треков, а винил — это всегда очень штучно. Сейчас я играю с винила, если хочу включить в сет какую-то ну очень редкую «изюминку». Он, конечно, переживает очередной расцвет. Люди снова стали таскаться по барахолкам, откапывать там записи 1960-1970-х. То, что нельзя зашазамить. 

МИКС ФЭРЫ АЛЬБИ

Особенно если мы говорим об арабоязычной музыке.

О да. Открытие этого года — саудовские винилы 1960-х.

Серьезно?

Вы представить себе не можете, какие там сокровища. Мне повезло, что я выросла в Саудовской Аравии и влилась в местное диджейское коммьюнити на правах «местной». Это растущий рынок. Подождите чуть-чуть, и вы услышите столько интересных вещей, которые люди просто не замечали — просто потому что это «империя зла». Кстати, там очень много квир-людей. И вот только сейчас они начинают вливаться в мировое ЛГБТ-сообщество. Господи, я столько плакала, когда приехала в Саудовскую Аравию. Мне кажется, в России меня тоже накроет…

Будем плакать вместе.

Ахах, хорошо. Но вернемся к нашим винилам. В общем, все гонятся за уникальным саундом. Например, я очень много охочусь за своими треками. Но в итоге люди просто берут и шазамят их, а потом играют, выдавая за свои. Наглое воровство, конечно. С винилом так не сделаешь. 

 

Спасибо вам за этот интереснейший разговор. Мы очень вас ждем.

Я сама уже жду не дождусь! Хотя если честно, в этом году столько поездок, что голова кругом. Мне всегда хочется делать все самой, но похоже, скоро все-таки придется нанять агента. Моя девушка помогает мне как может, но даже ее усилий и любви не хватает.