В 2018 году вышел фильм «Расскажи это пчелам» — экранизация романа Фионы Шоу с одноименным названием. Сюжет простой: 50-е годы, сельская Шотландия, две немного потерянные женщины (одна — с ребёнком и вечно блуждающим мужем) случайно знакомятся, влюбляются и потом страдают от косых взглядов и агрессивного мужа. Конец у книги — довольно обнадеживающий, а вот у фильма — плохой. Причина — «так выглядит реалистичнее».

Этот случай напоминает, что у лесбийского кино есть две центральные (но, конечно, не единственные) проблемы: его мало, а то, что есть, одинаковое и чаще всего грустное. Но почему так?

Текст: Екатерина Кудрявцева, соавтор канала «Лесбийское лобби» и автор канала «Вроде культурный человек»

Нас догнал (гетеро)реализм

На картинах Возрождения с сюжетом рождения Христа иногда изображают распятия. Это своеобразный спойлер, который напоминает зрителю, что радоваться, конечно, можно, но только чуть-чуть: это не просто прекрасный, красивый и невинный ребенок, которому открыт целый мир, это вполне определенный персонаж, Христос, и его история известна — он скоро умрёт. Сделайте соответствующее лицо. 

Лесбийское кино работает примерно так же: несчастье — единственный исход ЛГБТ-истории, практически основа его концептуального костяка. Персонажи неизбежно страдают, иначе никто не поймет, что это фильм действительно про лесбиянок. Гомосексуальность в кинематографе — характеристика не только содержания (герои и героини должны быть представителями ЛГБТ), но и структуры истории (определенные сюжеты должны быть рассказаны определенным образом).

Это происходит по понятной причине: кино — массовый продукт, и оно создается в не-гомосексуальном обществе. Которое в своей массе не знает, чем могут быть заняты геи и лесбиянки, если они не страдают: не борются с системой, не горят на кострах инквизиций, не сидят в автозаках, не расстаются на фоне внешней или внутренней гомофобии и не бросаются с крыш из-за неразделенных чувств.

Кадр из фильма «Представь нас вместе» (2005)

Невозможно представить, что они просто готовят завтраки, занимаются сексом, ходят на свидания, встречаются и расстаются, пьют пиво, смотрят на белок в парке, ненавидят босса и увлекаются макраме. Они не могут делать то же самое, и все люди на планете, потому что а как же инаковость? С точки зрения нормативного большинства герои на экране должны быть другими, и этого невозможно достичь, если они будут жить, как все, и фильмы про них будут такие же, как и про всех. Если кто-то выбирает исключение из гегемонной общественной категории (в данном случае — гетеросексуальности), этот выбор должен автоматически предполагать страдание. Иначе какие привилегии останутся у представителей большинства?

Иными словами, такое кино вполне соответствует реальным массовым представлениям о трудах и днях маргинальных групп. 

Но верно и обратное. В создание лесбийского кино чаще всего (и слава богу, конечно) вовлечены представители субкультуры — а они есть продукт среды. Среды, которая до последнего времени их не принимала, гоняла между кострами и автозаками, предпочитала не замечать, закрывала глаза на насилие, взращивала внутреннюю гомофобию. В России быть гомосексуалом до сих пор незаконно, в более продвинутых странах лишь недавно легализовали однополые браки. Бэкграунд, а кое-где и текущая реальность ЛГБТ-культуры — это запреты, страх и шрапнель на завтрак. Откуда в ней взяться историям про любовь, принятие и жизнь в мире с собой и окружением?

Ответ очевидный: можно скопировать с гетеросексуалов. Так получаются фильмы, где «всё то же самое, но есть один нюанс». Например, «Представь нас вместе», оттоптавшийся на всех штампах ромкомов начала нулевых. Неправдоподобно? Да, конечно. Но слава богу, что этот фильм, который по количеству сахара похож на инсулиновую кому, всё же существует. Ибо это хоть какое-то разнообразие. 

И в данном случае копирование — это не плохо. Копирование неизбежно, и оно не умаляет ценности этих фильмов. Лесбийское кино — изобретение последних двадцати-тридцати лет, это минуты в общем масштабе культурной эволюции. А мы ждём, что этот шестимесячный младенец прочитает стишок и сам завяжет себе шнурки, хотя на самом деле — пусть хотя бы поползёт и скопирует какой-нибудь звук живой природы.

Кадр из фильма «Неправильное воспитание Кэмерон Пост» (2018)

«Такой же, как все, но»

Ещё одно последствие того, что ЛГБТ-кино создается в не-ЛГБТ-мире — неизбежная политическая повестка, которая ложится в основу сюжетов и жизней ЛГБТ-персонажей. Важно понимать: это кино снимается не для ЛГБТ-аудитории, а для той аудитории, которая должна, наконец, привыкнуть к сосуществованию с ЛГБТ-людьми. 

Есть престижное оскораносное кино: например, «Детки в порядке» или «Кэрол». Есть серьезное кино: «Всё, что у меня есть» или «Неповиновение». Есть инди: «Принцесса Сид» или «Мандарин». Есть коммерческие середнячки: например, «Неправильное воспитание Кэмерон Пост» или «С любовью, Саймон». Эти фильмы кажутся разными, но у них общая суть: они не подчеркивают различия, а указывают на сходства. Они безопасны, сентиментальны и скучны, потому что рассказывают «универсальные истории», их цель — доказать, что ЛГБТ-человек тоже может быть героем этой «универсальной истории». Это — ответ на политическую повестку, эстетическое переложение идеи о том, что «мы — такие же, как и вы, разрешите нам, пожалуйста, гей-браки». 

Кадр из фильма «Всё, что у меня есть» (2015)

Сделать ЛГБТ-персонажа «сопереживательным» можно, если он, в общем-то, такой же, как и все, просто, ну, вот так сложилось, немножко гей. Но его ориентация ни в коем случае не отменяет его человечности, как бы говорят нам все эти фильмы, он всё ещё может любить, дружить, сочувствовать, в общем, быть человеком. Массовой аудитории нужно объяснить, что геи и лесбиянки не едят по утрам младенцев. И ЛГБТ-кино служит этому моральному образованию аудитории: через страдания ЛГБТ-людей на экране остальные получают возможность как бы немного вырасти над собой, подучиться эмпатии к тем, кто чем-то на тебя не похож. 

Но, разумеется, такие истории с трудом отзываются в, собственно, тех, о ком они сняты. Нам нужно великое кино, в котором мы сможем узнать себя, все наши противоречия и чувства. Кино, в котором ориентация будет не самой интересной чертой героя или героини и уж точно не единственной. 

«Представь, что у нас всё по-другому»

Лесбийское кино начнёт меняться, когда будут появляться фильмы, где две женщины полюбят друг друга, и это не станет центральным элементом сюжета. Например, они могли бы бороться с инопланетянами, спасать мир, грабить банк, пытаться издать книжку или строить машину времени.

Такие фильмы уже не будут просто реализовывать политическую программу борьбы за принятие. Они смогут выполнять свою основную эскапистскую задачу — помогать зрителям на время забыть о реальной жизни и о собственных страхах, которые их преследуют. 

Правда, тогда это перестанет быть лесбийским кино per se — это будет просто кино с ЛГБТ-персонажами в каком-то другом жанре. Конфликт гомосексуала с не-гомосексуальным миром — основа нарративной конструкции ЛГБТ-кино.

Кадр из сериала «Фостеры» (2016)

Некоторые работали с этим конфликтом — например, «Неисправимые» получился квирным фильмом как раз потому, что доводил гетерсексуальную идею конверсионной терапии до абсурда. Инди-кино («Почти взрослые», «Утиное масло» или «The Feels») тоже пытается говорить не про конфликт с обществом, а про сложности гомосексуальных отношений (которые, правда, граничат с той самой идеей универсальности человеческого опыта). 

Пример подобного (ну, почти) ЛГБТ-контента — семейный сериал семейного канала ABC «Фостеры». Главные герои — «неудобная» во всех отношениях семья: пара мультикультурных лесбиянок, сын одной из них от первого брака с мужчиной, мультикультурные приемные близнецы и ещё пара приемных детей с почти криминальным прошлым. Да, это выигрышная карточка в бинго американской поликорректности, но вопросы идентичности всех участников происходящего — не основа магистрального сюжета сериала (хотя она иногда оказывается в центре сюжета серии или арки). Основное действо — разруливание множества семейных проблем. Гомосексуальность родителей — одно из условий, а не главное событие.

Кадр из сериала «The Gay and Wondrous Life of Caleb Gallo» (2016)

Ещё одно редкое исключение — веб-сериал «The Gay and Wondrous Life of Caleb Gallo». Там много ЛГБТ-персонажей, но много и натуралов; его сюжет — личная жизнь пяти друзей-актёров в Лос-Анджелесе, что звучит намного хуже, чем есть на самом деле. Суть «Caleb Gallo» — в квирности его структуры. Там нет ничего постоянного, он очень реалистичен, но при этом мало соотносится с нормативной реальностью: гендер — это что-то непостоянное, а ориентацию и вовсе можно примерить, как новый модный аксессуар. Никакие персональные выборы, касающиеся личной жизни героев, не подвергаются обсуждению или осуждению, как и не нуждаются в оправдании.

Странным образом ЛГБТ-кинематограф мог бы поучиться у видеоигр. Это медиум, основанный на действиях, поэтому главный герой или героиня всегда втянуты в какой-то глобальный сюжет, где они играют очень важную роль. Если игра предполагает романтические отношения, то они — дополнительное развлечение, которому можно уделить время между событиями основного сюжета. Героев Dragon Age ориентация не определяет — более того, в некоторых играх она вообще настолько флюидна, что полностью зависит от выбора игрока. У авторов этих игр нет задачи рассказать гомосексуальную историю про гомосексуальных героев: они рассказывают эпичную историю про спасение мира, главный герой которой может оказаться геем и лесбиянкой. А может и не оказаться. И это нормально. 

Но пока гетеросексуальная структура ЛГБТ-кино не позволяет жанру развиваться, а необходимость отыгрывать политическую повестку — ограничивает его в выборе сюжетов, изобразительных средств и художественных инструментов. ЛГБТ-кино никак не перестанет извиняться, подстраиваться и пытаться доказать, что геи — тоже люди.

Поэтому и трагедия в жизни ЛГБТ-персонажа в кино почти неизбежна: она должна примирить общество с существованием этих страдальцев, нуждающихся в сопереживании, и морально оправдать великодушно дарованное нам позволение жить так, как нам нравится. Вместо репрезентации мы получаем картины, которые подтверждают представление массового зрителя о мире, в котором история инаковости не может и не должна заканчиваться хорошо. 

И очень бы хотелось, чтобы из этого постоянного диалога с гетеро-сообществом ЛГБТ-кино наконец вышло. И вспомнило, что иногда нужно делать фильмы не только про геев, лесбиянок, трансгендерных персон и всех остальных представителей радужного спектра, но и для них.