Интересоваться квир-литературой на русском и не знать Popcorn Books невозможно, — это единственное в России издательство, портфель которого полнится в основном ЛГБТ-литературой. И главным образом, — в жанре young adult (YA), книгами для подростков и юношества. Как живется и работается в России с таким багажом? Писатель и ведущий телеграм-канала «Содом и Умора» Константин Кропоткин поговорил с Анастасян Сатеник (Татой), главным редактором Popcorn Books, и Яной Маркович (Яной), ведущим редактором этого московского издательства, появившегося в 2018 году.

Вы назвались Popcorn Books. Почему?

Тата: Мы хотели, чтобы название было на английском. Мне кажется, это больше импонирует молодежи . А popcorn — это что-то легкое, что знают и на русском, и на английском. Мы в шутку говорим, что это самый здоровый вид фастфуда. Наши книжки — это легкое чтение с хорошим месседжем. Нечто приятное, молодежное и не вредное.

В чем, на ваш взгляд, своеобразие вашего издательства?

Тата: Мы, наверное, первые, кто решился издавать книжки на сложные темы. Другие это тоже делают, но они это прячут, стараются не говорить. А мы подумали, что мы молодые, то есть можем быть и немножко наглыми. Мы можем чуть-чуть всполошить рынок и показать, что такие книжки можно издавать.

О каких книжках речь?

Тата: Почти во всех наших книжках есть ЛГБТ-персонажи. И я, и Яна прежде работали в крупном издательстве АСТ. Мы вдвоем пытались пробивать какие-то интересные книжки с ЛГБТ-персонажами, но нам постоянно говорили: «Ребята, это опасно».

Почему опасно?

Яна: Закон о гей-пропаганде. Считалось, что такие книги не пойдут. Они не будут интересны. С одной стороны, у людей есть собственные предубеждения. С другой, — они боятся, что за ними придут. И это очень мешает издателям.

Тата: Я всегда говорю, что единственное, что может победить гомофобию — это капитализм. Когда приходит понимание, что это может быть прибыльно, то предубеждения пропадают: я зарабатываю на этом деньги, поэтому мне плевать, что там.

А за вами не приходили?

Яна: Я не понимаю, почему за нами должны прийти, если мы все делаем по закону.

Тата: Вот вышла у Corpus’а «Маленькая жизнь» Янагихары. Там просто весь набор: на книжке стоит «18+». И это супербестселлер, она отлично продается. И никого не смущает, ни у кого нет вопросов, а не придут ли за Corpus’ом. И таких книг выходит довольно много, только об этом не говорят. Вот у «Компас-гида» вышла книга «В центре Вселенной» Андреаса Штайнхефеля (современная классика немецкой подростковой литературы, — прим. КК).

На какую аудиорию рассчитаны книги Popcorn Books?

Тата: Официально наша целевая аудитория — от 18-ти и до, я бы сказала, 25-ти. Но у нас есть и те, кто помладше, и те, кто постарше.

Young adult — это литература, которая написана и для тех, кому, скажем, 13–14 лет. Но есть пресловутый закон о гей-пропаганде, который обязывает вас писать «18+». Добираются ли ваши книги до тех, для кого они, собственно, были придуманы?

Тата: Да. Мы посмотрели статистику по нашим группам и выяснили, что 18% наших читателей — это те, кому нет 18-ти лет.

И как подростки получают эти книги?

Тата: Они просят родителей. Людям младше 18-ти наши книги в магазинах не продают. Чтобы книжку с маркировкой «18+» и в пленке продали в магазине, нужно прийти с паспортом. Никакого закона на эту тему нет, но книжные магазины боятся, как бы их не посадили за пропаганду.

Вы переводите книги для российского читателя один в один или делаете какие-то купюры?

Тата: Никаких купюр. Мы следим за этим очень жестко. Зачем вообще издавать какие-то книги, если ты знаешь, что будешь их резать?

Почему важно и нужно издавать в России книги, где есть ЛГБТ-персонажи?

Тата: На самом деле, это просто здравый смысл.

Яна: Мы росли на группе «Тату», которые чуть ли не из каждого чайника пели «Мальчик-гей». Предубеждений у нас не было и нет. Сейчас я смотрю на тех, кому 15–16 лет, и вижу, насколько они продвинутые. Для них ЛГБТ- никакая не тайна и не запретный плод. Конечно, навязывать эту тему не надо, но в то же время, можно сказать, что есть и такие люди, и это совершенно нормально.

Тата: Очень долгое время книги на эту тему не издавались на русском. И вы не представляете, сколько накопилось крутых книг. Мы не берем книгу только из-за ЛГБТ-темы. Мы беремся издавать те книги, которые мы сами прочитали на английском, которые нам интересны. Нами руководит желание поделиться с другими какой-то классной историей.

То есть со временем этого перекоса в сторону ЛГБТ уже не будет?

Тата: Думаю да. Новые книги не всегда касаются ЛГБТ-тем.

Например?

Яна: Мы очень хотим купить книгу, которая выйдет в Америке в конце года. Она о девушке с вич. Обычная 18-летняя девушка, которая родилась с вирусом иммунодефицита и рассказывает о своей жизни. Например, она хочет половой близости со своим парнем, как быть? И мне кажется, эта тема хорошо зайдет и у нас.

У нас вышла «Бездна Челленджера» Нила Шустермана. Там рассказывается про мальчика с шизофренией. О том, как он с этим живет. Книга написана очень интересно, — это приключенческий роман. Сначала мальчик оказывается на огромном корабле с капитаном и говорящим попугаем, а потом все так закручивается, что выясняется, что этот корабль — на самой деле психиатрическая больница.

И это тоже «18+»?

Яна: Да, потому что там прописаны мысли о суициде. Но самому герою 15 лет. Поцелуев там нет, это история подростка с психическим расстройством. История очень волнующая. У Нила Шустермана сын болеет шизофренией.

Легко ли найти переводчиков для таких книг?

Тата: Сложно. У нас с Яной были переводчики, с которыми мы работали со времен предыдущего издательства. Но проблема в том, что когда ты очень-очень тщательно сверяешь оригинал и перевод, то понимаешь, что переводчики допускают иногда серьезные отступления. И сейчас мы практически полностью поменяли весь свой старый переводческий портфель. Мы хотим очень качественный перевод.

А нужно ли переводчику молодежной книги быть молодым?

Тата: Иногда. Если переводчик молодой, то у него не хватает опыта, — его слог, в целом, хуже, чем у более опытного. И это может быть проблемой. Но при этом, диалоги, разговорная речь получаются у него живее. То есть ты читаешь и веришь молодому переводчику. Если же переводчик в возрасте, то он может не знать каких-то молодежных реалий. Недавно мы обсуждали слово «creepy». Если говорит 15-летний герой, то он скажет «криповый». А если говорит его мама, то она скажет, скорей, «жуткий» или «страшный». То есть нам при переводе важно понимать, какой у героя лексикон.

А почему у вас только англоязычные авторы? Почему нет французов или немцев?

Тата: Это самое простое. Есть очень много англоязычных авторов, которые еще не переведены. У меня только базовый французский и мне нужен ридер, которому я могу доверять так же, как себе.

Ваши книги рассказывают об иностранной молодежи в иностранных реалиях. А почему вы не работаете с русским авторами?

Яна: Планы есть. Нам присылают книги и очень много, но пока это все не то.

Чего не хватает?

Тата: Мы объявили, что хотим «уай-эй» (young adult, — прим. КК.). Но все, что нам сейчас присылают, тяготеет, скорей, к книгам от 9 до 13 лет.

Яна: Школьные повести.

На Западе уже более-менее ясно, что YA-литература может быть прибыльна, почему нет сопоставимой по качеству русской литературы того же рода?

Тата: Там много спорных тем. Недавно у нас вышла книга, которая называется «Пышечка». Это книга про девушку с лишним весом. Она всегда чувствовала себя прекрасно в своем теле, но однажды она влюбляется в парня и понимает, что чувствует себя некомфортно. Тема книги — каким ты должен быть, чтобы себя любить. И мне непонятно, почему эту книжку не издали прежде. Может быть, думают, что это никому неинтересно.

Через несколько месяцев у нас выйдет книжка Энджи Томас «The Hate U Give» — у главной героини друга детства убивает полицейский. В США это бестселлер и понятно почему, — там затронута тема расизма. У нас ее не издавали, потому что думали, что тема нас не касается. Мне кажется, это предубеждение издающих, — что это не наша тема. Но у нас же есть свой расизм.

Чтобы книга была назначена литературной сенсацией, нужно внимание критиков. А вами критики интересуются?

Тата: Уже да. Когда мы издали «Назови меня своим именем», то к нам пришли «взрослые» критики. Обычно «уай-эй» никто не занимается. Про такие книги журналы не пишут. Они считаются несерьезными. Для нас критика — это доказательство, что мы делаем что-то хорошее. Но к своей аудитории мы приходим через блогеров, через инстаграм.

Роман «Назови меня своим именем» Андре Асимана рассчитан на взрослую аудиторию. Там цветистый слог, сложные аллюзии. Почему вы решили издать этот роман?

Тата: Мы с самого начала не хотели зацикливаться на «уай-эй». Мы взяли книгу потому, что это супербестселлер. Моя сестра, прочитав ее, прожужжала мне все уши. Мы вообще решили сделать линейку книг для тех, кто повзрослее — людей до 30 лет. Это очень активная аудитория — это люди, которые много пишут, много постят. С ними легко общаться.

Вы начали «взрослую» линейку с «Назови меня своим именем». Каким будет продолжение?

Тата: Есть такой японский автор Саяка Мурата. У нее есть книга, которая по-английски называется «Convenience Store Woman». Там рассказывается про японку, которая работает в минимаркете (в 2016 году книга получила премию Акутагавы, — КК). Книга в очень смешной, очень интересной форме рассказывает про уклад жизни японцев через опыт работы в магазине. Она выйдет в ноябре. А в конце года у нас выйдет книга Гаррарда Конли «Boy Erased» (о травмирующем опыте «лечения» гомосексуальности в США, — КК).

Издательство вашего типа может быть прибыльным в России?

Тата: Да.

Яна: Да.

Тата: Скажем так, у нас тиражи выше, чем у других YA-издательств в России.

«Открытые» — некоммерческий проект. Мы все работаем безвозмездно и вкладываем в ресурс свои деньги. Будем рады вашей поддержке. Перечислить любую комфортную для вас сумму можно здесь.