На Таллинском кинофестивале состоялась премьера российской квир-драмы «Аутло». По словам Ксении Ратушной, снявшей картину на свои деньги, «Аутло» рассчитан на западных фестивальных смотрщиков. До отечественного зрителя фильм дойдет не раньше весны 2020 года, но кинообозреватель «Открытых» Анна Филиппова его уже посмотрела и готова поделиться впечатлениями.

ВНИМАНИЕ, СПОЙЛЕРЫ!

В фильме два пласта повествования. Первая история разворачивается в условных восьмидесятых, изображенных в желтоватых тонах, характерных для ностальгичных клипов 2010-х, снятых в беломраморных советских санаториях (см. «Огонек» Луны). На восьмидесятые указывает антураж: мебель, машины, документы, а также военная форма и общая безвоздушность пространства. Советский генерал (Виталий Кудрявцев) и трансгендерная танцовщица (Евгений Окороков) сближаются, рискуя карьерой и жизнью.

Стоит отметить талантливое перевоплощение Евгения Окорокова. Складывается ощущение, что он готовился к роли с фильмом «Девушка из Дании». Евгений даже внешне похож на Эдди Редмэйна, который за роль трансгендерной художницы получил номинацию на «Оскар». Несложно догадаться, что долгая счастливая жизнь — это не совсем то, что ждет советского вояку и трансженщину. «Где твой мундир, генерал, твои ордена, спина, как струна?» — спросил бы Виктор Цой.

Вторая история — оммаж «Зови меня своим именем». Никита (Виктор Тарасенко) — нежный мальчик, безнадежно влюбленный в самца класса по кличке Альфач (Глеб Калюжный). Альфач трахает все живое, занимается боксом, употребляет наркотики. Одним словом, победитель по жизни — в тех категориях, которых ее представляют себе российские старшеклассники. Или кто-то представляет за них: невозможно отделаться от ощущения, что все эти зарисовки с городских окраин — скорее антураж из клипов Фейса, чем повседневность как-она-есть. Вопреки здравому смыслу, Никита ищет компании Альфача, даже несмотря на его открытую гомофобию. Используя дворовой жаргон, Никита «шестерит»: снимает для возлюбленного гопника видео, фотографирует, бегает за пивом, даже через силу занимается сексом с женщиной. Только чтобы быть ближе к нему. Чтобы прижаться к его телу, вроде как просто разглядывая что-то в телефоне. 

Никита приходит к Альфачу на тренировку по боксу — и, несмотря на свою неумелость,  тоже вызывается спарринговаться. Альфач серией наносит удары, а напарник, ощутив себя Святым Себастьяном, не сопротивляется. Одноклассник делает шаг назад, замечает у Никиты эрекцию, и, рассвирепев, укладывает его ударом в печень. Тот, кажется, не очень расстроен и, сплевывая кровь, улыбается во весь рот. 

Едва ли на свете есть что-то более обостренное, чем любовь постпубертатного мальчика к своему более «мужественному» ровеснику. Как тут не вспомнить программную «Исповедь маски» Юкио Мисимы, в которой подробно описывается опыт вуайера, как будто через замочную скважину подглядывающего за красивым мужским телом. Эту книгу впору использовать и как развернутый комментарий к фильму: 

«Лицо у Оми было смугловатое, круглое, с надменно выступающими скулами, небольшим, но мясистым, хорошей формы носом, точеной линией рта и мужественным подбородком; одного взгляда на эти черты хватало, чтобы почувствовать, как мощен и стремителен ток крови в теле Оми» («Исповедь маски»). 

Никита и Альфач — одноклассники. На уроках они сидят за соседними партами, и Никита недвусмысленно косится на товарища, пока их учитель по МХК Игорь Владиславович (Сергей Епишев) — судя по всему, тоже гей, — мягким голосом рассказывает про «Сад земных наслаждений» Босха и склонность древних греков к однополой любви (сложно представить себе более прямолинейный троп). 

«Во время уроков, на занятиях гимнастикой я не сводил с Оми глаз и постепенно сотворил для себя его идеальный образ. Даже сейчас, оглядываясь назад, я не могу обнаружить в том прекрасном образе ни единого изъяна. Благодаря Оми я нашел определение человеческому идеалу, я обнаружил все признаки совершенства в его бровях, лбе, глазах, носе, ушах, щеках, скулах, губах, подбородке, шее, кадыке, цвете лица, коже, в его мощных руках и груди» («Исповедь маски»).

На одну из химсекс-вписок, куда Альфач привел Никиту, врывается, собственно, Аутло (Елизавета Кашинцева) — школьница, похожая на солистку Die Antwoord Йоланди Фиссер. Теперь в любовном треугольнике гопник, гей, и словно выскочившая из преисподней доминатрикс. Надо очень сильно постараться, чтобы это не закончилось мексиканской дуэлью.

Собственно, в этой рыхлости, пожалуй, и состоит главная проблема фильма: мы-то сразу поняли, что авторы, в отличие от своих героев — начитанные и образованные люди. Тут можно встретить отсылки к творчеству Боккаччо и Босха, древнегреческим мифам и философии Платона, и даже музыке Ланы Дель Рей (герой Евгения Даля, напарник Аутло Константин, многозначительно произносит слово «Ультранасилие» — название третьего студийного альбома певицы). Местами это напоминает Годара и Рефна, местами — спектакль Кирилла Серебренникова «Барокко», местами — типовые, как панельные многоэтажки, клипы на песни российских рэперов.

Как бы то ни было, при всей совокупности хороших намерений «Аутло» — скорее эксплотейшн, туристский взгляд на страну, населенную экзотами: бдсм-щиками, геями, трансгендерными людьми, — одним словом, аутло. Фантазии сталкера о путешествии в зону отчуждения. Вот только отчуждение может вызвать у настоящих «аутло», то есть членов российского ЛГБТ-коммьюнити, этот подчеркнуто девиантный мир, где секс — это грубое совокупление, а влечение — продленное самоубийство. Им бы, наверное, хотелось другой репрезентации — так необходимой, чтобы перестать быть аутло.