Интервью с молодыми гомосексуалами о принятии себя и проблемах, с которыми им приходится сталкиваться из-за гомофобии.

Алексей, 18 лет

— Когда ты понял, что ты гей, и как это происходило?
— Лет в семь. В то время, когда другие мальчики хотели найти себе принцессу, я мечтал о принце на белом коне. Это было не сексуализированно, но я чётко осознавал, что девочки мне не нравятся. В десять лет я стал понимать, что общество негативно относится к таким, как я, и не знал, что мне делать. Все вокруг говорили, что быть геем — это плохо, что это болезнь и извращение. Я плакал в подушку по ночам, молил Бога о том, чтобы он сделал меня нормальным. Но он не пришёл и не помог мне. После этого я решил, что если ему на меня плевать, то почему мне не должно быть наплевать на него? И перестал верить. Появились мысли о суициде, но я с ними справился. Чуть позже, когда мне было 13 лет, умер отец и мы стали жить вдвоём с мамой. Потом появился «ВКонтакте», я завёл себе фейковую страницу и общался через неё с другими парнями. По глупости зарегистрировал этот аккаунт на мамин номер, и однажды, когда я долго не выходил в сеть, ей на телефон пришло смс-уведомление о непрочитанных сообщениях. Мама авторизовалась, прочла все переписки и спросила меня, что всё это значит. Я начал ей врать о том, что у меня есть девушка и что всё это просто подростковое любопытство. В общем, просто замял эту тему.

Когда мне исполнилось 17, мама пошла к гадалке и взяла с собой мою фотографию. Эта женщина рассказала ей про то, что я влюблён в парня, что я стопроцентный гей, что такими людьми рождаются, а не становятся, и несмотря на это, мама должна любить меня. Придя домой, она рассказала мне об этом и о том, что она бы никогда не подумала, что такое может случиться с её ребёнком, но если так, то она примет меня любым и сделает всё возможное, чтобы я был счастлив. Мы долго обнимались и плакали. Прошло время, но у нас по-прежнему всё хорошо. Мы даже можем начать обсуждать симпатичного парня, который едет с нами в одном автобусе.

— Что ты думаешь о положении гомосексуалов в современной России?
— Я не особо интересуюсь тем, что происходит вне моей зоны комфорта, живу в своё удовольствие, и мне плевать, кто что скажет. Стараюсь не читать новости, потому что мне это не нужно, я и так прекрасно знаю, в какой стране мы живём и какое дерьмо творится вокруг. Думаю, лучше точно не станет. Но это не значит, что все должны сидеть на заднице ровно и ничего не делать. Нужно вести себя раскрепощённее. Я не говорю о том, что все должны заниматься сексом прямо на улице, но люди должны быть собой и не быть конформистами. Было бы здорово, если бы все заявляли о своей сексуальной ориентации открыто.

— Что ты думаешь о своем будущем?
— Россию можно спасти от гомофобии, но не в ближайшее время и уж точно не мне. Поэтому очень хочется уехать из этой страны и найти себе место там, где нет охоты на ведьм. Насчёт детей и брака не задумываюсь, мне ведь всего 18 лет.

«Я плакал в подушку по ночам, молил Бога о том, чтобы он сделал меня нормальным. Но он не пришёл и не помог мне. После этого я решил, что если ему на меня плевать, то почему мне не должно быть наплевать на него? И перестал верить».

— Имеет ли смысл борьба за ЛГБТ-права в России?
— Имеет, конечно. Но хочется сказать всем, кто собирается устраивать парады: ребята, будьте осторожны, не выходите на улицы. Особенно в регионах. Недавно в Иркутске собирались провести гей-парад, но он не состоялся. Конечно, дело бы кончилось мордобоем. Причина в том, что большинство людей здесь — быдло. Они злые, жестокие и необразованные. Они впитывают ненависть к ЛГБТ с детства и считают, что гомосексуальность и педофилия — это одно и то же. Я даже не могу представить, как выстроена эта логическая цепочка.

— Что бы ты сказал всем гомосексуалам, живущим в России?
— Прежде всего, если ты несовершеннолетний, то не нужно рассказывать родителям о своей ориентации, не будучи уверенным на сто процентов, что они тебя поймут. Иначе всё может стать ещё хуже, тебя даже могут выгнать из дома. А с новым законом о запрете пропаганды нетрадиционных отношений несовершеннолетним я даже не представляю, кто тебе сможет помочь. Лучше рассказать обо всём, когда у тебя уже есть собственное жильё и источник дохода. Мне жаль всех, у кого родители гомофобы. Если бы моя мама несколько лет назад сказала, что ей не нужен сын-гей, мой мир бы рухнул. Но если вы уже совершеннолетний, то пора поговорить обо всём с семьей. Вы не сможете скрывать это вечно. Заводить фиктивные семьи — это не выход. Это приведёт к тому, что вы будете ненавидеть свою жену и детей, искать связи на стороне. Вы разрушите не только свою жизнь, но и жизнь людей вокруг.

Родион, 19 лет

— Как ты себя идентифицируешь?
— Я гей и трансексуал (корректно говорить «трансгендер». — Прим. ред.). Мне удобнее, чтобы ко мне обращались в мужском роде.

— Когда ты осознал себя и как это произошло?
— Я начал отличаться от других ещё в детском садике. Гендерное разделение вводило меня в ступор, были проблемы с посещением общественных уборных, я не понимал, в какую дверь мне нужно зайти. Мама знала о моих проблемах с самого начала и понимала меня, но она ничем не могла помочь. Потом в школе мне было некомфортно переодеваться с мальчиками и ходить с ними на медосмотры. Это вызвало проблемы с общением, и меня направили к школьному психологу. Она мне ничем не помогла, зато рассказала о моей сексуальной ориентации и проблемах с гендером своему сыну, который учился со мной в одном классе, а он уже растрепал всем остальным. Я стал подвергаться буллингу, перемены были настоящим адом. Меня заталкивали в женский туалет, называли бабой. Я не мог понять, что со мной происходит и как с этим жить. Сначала просто замкнулся в себе, а к четырнадцати это привело к депрессии. У меня началось половое созревание, по всему телу стали расти волосы, а я их выдирал, потому что это казалось мне неправильным, противоестественным.

Потом я стал пользоваться интернетом, зарегистрировался во «Вконтакте», стал узнавать о других трансгендерах, трансгендерном переходе, гормональной терапии. Но внутренний диссонанс не исчезал, я по-прежнему метался из крайности в крайность. Пытался принять себя мужчиной, но потом срывался и начинал принимать гормональные препараты самостоятельно, без одобрения врача. Всё это подтолкнуло меня к попытке суицида, когда мне исполнилось пятнадцать. Я наглотался таблеток и отключился прямо в коридоре. К счастью, мама вернулась с работы раньше, вызвала скорую и меня откачали. Даже на учёт к психиатру тогда не поставили, а просто тихо всё замяли. Вторую попытку я предпринял в семнадцать, опять таблетки, намешал всё, что нашёл в домашней аптечке. Но в тот раз они почему-то не подействовали, и меня просто вырвало. Конечно, я попробовал снова. В августе прошлого года у меня умерла бабушка, это вызвало во мне сильное эмоциональное потрясение. Я съел около ста таблеток сильнодействующих антидепрессантов и запил их алкоголем. Они очень странно подействовали, целые сутки я находился в бреду, а потом уснул и впал в кому. Пролежал три дня в реанимации, врачи сказали маме, что обратно я уже вряд ли вернусь, и тут я очнулся. Восстановление было тяжёлым, и я решил, что больше не буду пытаться убить себя, что бы ни произошло

«Я понял, кто я такой, ещё задолго до того, как увидел первую картинку с геями в интернете. Мне всю жизнь пропагандировали гетеросексуальность, и это не подействовало».

— Ты обращался за помощью к психиатру или психологу?
— Да, в семнадцать лет я пошёл к психологу. Это была недалёкая женщина, и толку от неё не было. Всё, что я слышал — банальности вроде: «Не переживай, всё наладится». Она не разбиралась в вопросах сексуальной ориентации и гендерной идентичности, и я перестал к ней ходить. Когда мне пришла повестка в военкомат, я пришёл туда и сразу сказал, что не буду стоять в очереди с голыми мужиками. Меня отправили к психиатру. Она оказалась очень профессионально подготовленной и поняла меня. Я прошел психиатрическую экспертизу и мне диагностировали расстройство половой идентификации F64.0.

— Ты собираешься совершать трансгендерный переход?
— Я боюсь идти на этот шаг из-за проблем со здоровьем, но в то же время я готов рискнуть. Если бы я жил в Бразилии или Таиланде, то уже давно стал бы полноценной девушкой, начав принимать гормоны ещё в период полового созревания, но в России с этим сложнее. На это нужны очень большие деньги.

— Как ты относишься к ситуации с законом о «гей-пропаганде»?
— Человека нельзя заставить изменить свою сексуальную ориентацию, поэтому этот закон не защищает гетеросексуальных детей, а угнетает гомосексуальных. Это приводит к проблемам с психикой и попыткам суицида. Кроме того — я понял, кто я такой, ещё задолго до того, как увидел первую картинку с геями в интернете. Мне всю жизнь пропагандировали гетеросексуальность, и это не подействовало. Вообще до 2013 года всем было всё равно на геев, нас не трогали, но потом по телевизору начали появляться программы против геев. Политика закручивания гаек действует не только в отношении гомосексуалов. Это говорит о том, что чиновникам страшно, они боятся потерять свою власть. Поэтому принимают такие абсурдные законопроекты как «пакет Яровой» и закон об оскорблении чувств верующих. Сейчас можно сесть даже за сохраненные картинки, поэтому я тщательно проверил свою страницу и удалил всё, что может считаться противозаконным. Например, картинку «Путин с макияжем», которую недавно признали экстремистской. И теперь я стараюсь реже читать новости, потому что мне становится плохо от осознания, что я ничего не могу с этим сделать. Главное сейчас — это обезопасить себя и сильно не высовываться.

Что делать подросткам, которые осознали свою квир-идентичность?
— Если ты живёшь в маленьком городе — первое время придётся молчать. Это принесёт тебе меньше проблем и даст больше времени, чтобы разобраться в себе. Попробуй найти поддержку в сети, на форумах правозащитных организаций, позвони на горячую линию. Потому что постоянное подавление приведёт тебя к нервным расстройствам. Главное — не думай, что с тобой что то не так. Ты в порядке, не в порядке общество, которое живёт по средневековым стандартам, отказываясь принять очевидное. Просто будь собой и всё будет хорошо.

Александр, 19 лет

— Когда ты понял, что ты гей?
— Осознание своей сексуальной ориентации пришло лет в 13, когда я стал натыкаться в интернете на сайты знакомств, тематические группы и понял: да, это про меня. До этого были предпосылки. Например, в детстве я не играл в футбол или войнушку, предпочитал играть в куклы. В моём окружении не было ни одного мужчины, только женщины. Может быть, будь у меня отец, дедушка или хотя бы дядя, я бы не был гомосексуалом, но это просто догадки. Мне нравится быть геем. Натуралы — это очень скучно. Современная девушка в отношениях — просто балласт, с парнями всё намного проще и приятней. Если что не так, ты можешь в любой момент ударить его по лицу (редакция считает все ориентации и идентичности ценными. И точно не поддерживает сексизм. — Прим. ред.). Маме я о своей ориентации не рассказываю. Она, конечно, подозревает, но не придаёт этому значения, предпочитая игнорировать. Я не собираюсь ей говорить, потому что это моя личная жизнь. Может, потом, когда начнутся вопросы о детях и жене, мне придется устроить серьёзный разговор, но сейчас я думаю, что это может её сильно расстроить, потому что мама у меня довольно гомофобная.  

— Тяжело быть геем в регионе?
— Быть геем в регионе крайне сложно, потому что тут никто не считается с твоим правом любить то, что тебе нравится. Если ты мимикрируешь и носишь спортивный костюм, к тебе не будет претензий, но если тебе, например, нравится носить женскую одежду, тебе придётся это подавлять. Приходится выслушивать разговоры друзей-гопников о том, что всех геев нужно сжечь, и поддакивать. Это тяжело психологически. Но потом можно уйти от всего этого и создать свой круг общения из людей, которые тебя понимают. Идеально, если в этом кругу будут и другие гомосексуалы. А если нет, то можно найти удовлетворение в фильмах, книгах, сериалах, они помогут чувствовать себя менее одиноким. У нас нет полноценного гей-комьюнити. Максимум, что мы имеем — это закрытые группы в социальных сетях. Никаких масштабных акций никто не проводит. Представьте, соберётся где-нибудь в Братске человек 10-15 проводить гей-парад. Дойдут до первого переулка, а потом их изобьют. Какой в этом смысл?

«В моём окружении не было ни одного мужчины, только женщины. Может быть, будь у меня отец, дедушка или хотя бы дядя, я бы не был гомосексуалом, но это просто догадки».

— Могут ли религия и гомосексуальность уживаться в одном человеке?
— Правславные священники в России говорят, что мужеложство — это страшный грех. В других странах церковь идет навстречу ЛГБТ, говоря о том, что Содом был уничтожен не за гомосексуальность его жителей, а за то, что они были не гостеприимны и злы. И хотя сам я человек не религиозный, вторая точка зрения мне нравится больше. Если верить в то, что бог любит тебя, несмотря на то, что ты гей, то у тебя не возникнет внутреннего диссонанса и с твоей психикой всё будет в порядке.

— Что ты думаешь об угнетении квир-персон в России?
— Стараюсь дистанцироваться от темы ЛГБТ, когда смотрю новости, от всех этих передач по телевидению, которые демонизируют гомосексуалов. Да, я сам гей, что теперь поделать? Пусть активисты борются за свои права, я держусь от этого подальше. Не собираюсь принимать участие в гей-парадах или подобной деятельности.

— Почему? Тебе страшно?
— Нет, мне всё равно. Действительно абсолютно всё равно. Когда произошел теракт в Орландо, кольнуло в душе, но не более.

— Как ты считаешь, существует ли «пропаганда гомосексуальности?»
— Гомосексуалы существовали всегда. Даже в тоталитарном СССР. Мама рассказывала, что в 80-х годах у неё был знакомый парень-гей. Но тогда это было табуировано и уголовно наказуемо, и, конечно, никто не заявлял о себе в открытую. Поэтому у людей, живших тогда, создалось впечатление, что геев в России не существует и это всё продукт пропаганды грязного капиталистического Запада. Но конечно же, это не так. Как вообще это должно работать в теории? Они думают, что если несовершеннолетний мальчик посмотрит «Лунный свет» или «Горбатую гору», он сразу захочет начать романтические отношения с мужчиной? Полный бред.


Интервью: Алексей Циглер
Фотографии: Анастасия Сверкунова