Сингл «Марина» — сольная работа Христины Зарембо — фронтвумен арт-поп группы HRISTINA. Песня написана по мотивам творчества Марины Цветаевой и «Ночных Снайперов», которых мы потеряли. Также в сингл вошли два ремикса от электронных музыкантов Jenia Gatash и Neither Am i. Вместе у них получились три разных истории о застывшей любви.

«Открытые» представляют премьеру сингла, а чтобы лучше понять, о чем он, читайте эссе Христины и квир-активистки Марии Татаренко.

ХРИСТИНА ЗАРЕМБО

«В школе, как и большинство подростков, я обожала стихи Марины Цветаевой, знала наизусть, и что-то в них резонировало сильнее остальных для меня. Это «что-то», как правило, было тайным и запретным, о чем можно было только догадываться. Но сейчас мне не хочется догадываться – хочется знать.

В апреле прошлого года я оказалась на секретной экскурсии Марии Татаренко в доме Цветаевой, и узнала о ее романе с Софией Парнок. С этого все началось, а, спустя год, мы вспоминали Ночных Снайперов, которые когда-то были квир-иконами, и родилась песня.

Я посвящаю «Марину» всем квир-женщинам* в искусстве, которые по разным причинам вынуждены скрывать свои чувства, всем, кто находятся в «шкафу». А еще – Светлане Сургановой и ее стихам.

Я попросила Марию написать сопровождающее эссе к моей песне и поделиться своим опытом, ведь именно с нашего знакомства и с той экскурсии все началось. Никто не расскажет биографию Цветаевой сквозь призму квир-искусства лучше Маши».

МАРИЯ ТАТАРЕНКО

«Если идти по Поварской, по очереди читать все посмертные таблички на стенах домов, появится неприметный поворот на Борисоглебский переулок. Тут 100 лет назад гордой походкой шагала молодая Цветаева, которая в мои 14 лет старым томиком попала мне в руки и спасла меня, невидимого квир-подростка с метущейся душой. Я случайно оказалась в ее музее – желтом двухэтажном доме по адресу Борисоглебский 6, в котором Марина встречала революцию, где любила двух женщин с одинаковым именем и откуда уезжала в эмиграцию.

Гуляя по аллеям Марининых текстов, я отыскала цикл стихотворений «Подруга», посвященный Софии Парнок, первой (и, возможно, последней) женщине, с которой Марина в свои 22 года была в романтических (даже слишком романтических) отношениях.

«Мне 22, я здесь давно, и знаю, как заведено»
СТРОЧКА ИЗ ПЕСНИ HRISTINA «МАРИНА»

Современники вспоминали о Марине тех лет: «Марина Цветаева тогда считалась лесбиянкой <…> Она приходила с поэтом Софьей Парнок. Обе сидели в обнимку и вдвоем, по очереди, курили одну папиросу. Для меня она была тогда ‘une lesbienne classique’. Кто из них доминировал? Что писала Софья Парнок? Не знаю» (Иван Сувчинский, русский философ начала 20 века – запись В.Лосской — Прим. ред.).

Принятие мной моей гомосексуальности началось с этой (сейчас уже кажется, что немного пошловатой) папиросы, которую они делили друг с другом. История любви Марины и Сони позволила мне тогда быть собой – стихи, написанные век назад, будто бы оправдывали мои только зарождающиеся желания, радости и горести. Я, подобно мантре, повторяла про себя заветные строки:

«…Как голову мою сжимали Вы,
Лаская каждый завиток,
Как Вашей брошечки эмалевой
Мне губы холодил цветок.

Как я по Вашим узким пальчикам
Водила сонною щекой,
Как Вы меня дразнили мальчиком,
Как я Вам нравилась такой…»
МАРИНА ЦВЕТАЕВА, ЦИКЛ «ПОДРУГА», 1914

Двухлетние отношения Цветаевой и Парнок умалчиваются многими биографами и преподавателями: их связь в лучшем случае называют «пылкой дружбой», ссылаются на их принадлежность к богемному модернистскому кругу, будто бы пытаясь превратить эту историю в эпатажную выходку молодой Цветаевой. При этом не происходит осмысления их поистине сложных взаимоотношений и интерпретации родившихся в то время стихов, Сониных и Марининых. Я бы хотела, чтобы в школах и университетах без замалчиваний, эвфемизмов и выдуманных оправданий обсуждался и этот опыт Цветаевой, его культурное значение и влияние на становление российской квир-культуры.

София Парнок, по воспоминаниям современников, со стороны казавшаяся суровой, была невероятно харизматична и умна, обладала низким, хриплым голосом. Она была известна дореволюционной богеме своими эротическими связями с женщинами. Стихи Парнок, практически забытые как литературным, там и квир-сообществом, мне представляются феноменом совершенно уникальным в своей нежности, ясности и задушевности.

«…Щедрая Виоголоса!
Там целуются без спроса,
Там у женщин нрав таков,
Что, целуя их, смеешься,
Что, целуя, не наткнешься
Ты на частокол зубов!»

СОФИЯ ПАРНОК

«Когда мне было 25, я перестала убегать»
СТРОЧКА ИЗ ПЕСНИ HRISTINA «МАРИНА»

Пройдет почти век, и в пропахшей сигаретами питерской коммуналке 25-летняя Светлана Сурганова откроет входную дверь Диане, на тот момент еще даже не Арбениной. И родится дуэт, который потом станет «Ночными снайперами», но во мне той – 15-летней – останутся только две влюбленные друг в друга девушки со скрипкой и гитарой. «Мы с тобой друг друга встретили летом 93-го». Появление Ночных снайперов – поворотный момент в российской лесбийской истории, и я навсегда останусь благодарна им за жизнь и любовь в ранних песнях и навсегда мне будет больно за всё то, что было после.

***

Новая песня группы HRISTINA напомнила мне о своих корнях, о тех историях, которые сделали тропу моего принятия себя и своей сексуальности не такой болезненной и неопределенной. Песня Христины о видимости квир-женщин в исторической перспективе и важности их опыта, пропитанного болью от невозможности открытой любви. Христина, как и всегда, поет о любви, безусловной и во всех её проявлениях, ведь как писала Марина Цветаева: «Когда я вижу отчаявшуюся иву, я — понимаю Сафо».