В мае прошел ежегодный бал Института костюма Met Gala. Темой мероприятия в этом году стал кэмп: на розовой ковровой дорожке знаменитости от Кэти Перри и Леди Гаги до Билли Портера и Джареда Лето соревновались в смелости и креативе. Журналистка Анна Филиппова рассказывает, что такое кэмп и почему он является неотъемлемой частью российской культуры.

Загадочна русская душа, но из тех черт, что на поверхности — лихость, тотальная любовь к гротеску и очень специфическая, почти детская, сентиментальность. Собственно, одним этим предложением можно ответить на вопрос, есть ли в России кэмп. Конечно, есть.

Вот как определила «кэмп» Сьюзен Зонтаг: «Это неестественный вид чувствительности, если такие вообще существуют. Сущность кэмпа — это его любовь к неестественному: искусственному и преувеличенному» Заметки о кэмпе»).

Русский кэмп — это хрестоматийные «ананасы в шампанском». В русскоязычный дискурс слово вошло совсем недавно и применяется в основном в контексте моды: например, Met Gala-2019, заглавной темой которой стал именно кэмп. Так как все-таки не понятие актуализирует культурное явление, а явление актуализирует понятие, можно утверждать, что в России кэмп существует достаточно давно, хоть о нем и не знали: та же Зонтаг назвала, например, «Ивана Грозного» Эйзенштейна кэмповским. Проживи она дольше, критикесса наверняка добавила бы в этот список фильмы Киры Муратовой, Ренаты Литвиновой, Сергея Параджанова.

«Кэмп — не только определенный взгляд, способ смотреть на вещи. Кэмп также некое качество, открываемое в объектах или поведении людей. Существуют кэмповские фильмы, одежда, мебель, популярные песни, романы, люди, здания…» («Заметки о кэмпе»).

Кэмп традиционно ассоциируется с квир-культурой, хотя, конечно, не тождественен ей. Просто он позаимствовал у квира ряд эффектных визуально-эстетических решений: кросс-дрессинг, андрогинность, карнавализацию. Эстетика экзальтации и трагизма родилась как попытка узаконенного эскапизма, — способ отгородиться от неприглядных реалий «этой планеты», которой героиня Ренаты Литвиновой не без оснований «поставила бы ноль».

Кстати о Литвиновой. «Искусственная и наигранная» Рената Муратовна, наша русская Дитрих с тонким мундштуком и прической «морская волна», часто с полуулыбкой говорит о вещах очень серьезных и трагических. Ведь кэмп знай себе дурачится, а под лукавой улыбкой и юродством прячет страшные истины. Литвинова, проецируя образ аполитичной и отрешенной женщины «не от мира сего», смело, а иногда и резко, говорит о таких вещах, как гомофобия, насилие, травля и одиночество.

Есть еще одна кэмповская черта, которую ярко олицетворяет Рената: очарованность гением, граничащая с обсессией. Ее восхищение Земфирой и прозелитство ее таланта, конечно, лежит в пространстве экзальтации, а не холодной оценки художественного произведения. Тут Ренату Муратовну легко понять, — потому что «таких, как она» и правда «больше нету».

Кэмп опасно близко соседствует с китчем, но водораздел тут пролегает четко: китч не осознает, что вульгарен. Китч убийственно серьезен, прежде всего по отношению к себе: это избыточность и дурновкусие, не отдающее себе в этом отчет.

Кэмп знает, что он дурен, и он намеренно дурен. В какой-то степени это высшая степень самоиронии, — а значит, духовного здоровья. Так плохо, что хорошо. «Как вам сапоги, Людмила Прокофьевна?» «Слишком вызывающе». «Значит, хорошие сапоги, надо брать».

«Кэмп — это определенный вид эстетизма. Существует некий способ видеть мир как эстетическое явление. Этот способ, способ кэмпа, выразим не в терминах красоты, но в терминах степени искусственности, стилизации («Заметки о кэмпе»).

Вот небольшой список из отечественных кэмповских явлений и художников: Алла Пугачева, Светлана Лобода, Жанна Агузарова, Людмила Гурченко, Линда, Оскар (Шамиль Малкандуев), «Гости из будущего», Владимир Жириновский, «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», мультфильмы «38 попугаев» и «Карлсон, который живет на крыше», садовые скульптуры (гномики, фламинго), собачка на приборной панели маршруток, ролик курсантов Ульяновского авиационного училища на трек Satisfaction, фильм «Кочегар» Алексея Балабанов, спектакли Романа Виктюка, сказки Салтыкова-Щедрина, произведения Михаила Кузмина («Крылья» и другие), книги Эдуарда Лимонова.

Часто кэмп в России случается «случайно». Например, солисты Ансамбля песни и пляски ВВ МВД РФ вряд ли вообще подозревали о его существовании. И тем не менее мало что способно сравниться с их кавером на песню Daft Punk «Get Lucky» по степени кэмповости. 

Если бы в России существовал Camp Awards, то первый приз, несомненно, надо было бы присудить Филиппу Киркорову, — заодно поместить звезду с его именем в Зал славы. Вот уж кто кэмп «не пользовал, а развивал»: Филипп Бедросович — олицетворение кэмпа, начиная с его удивительной пластики, которую ни с чем не спутаешь. Один из выдающихся образчиков жанра — клип на песню «Летучая мышь», где Киркоров миксует сразу несколько выразительных средств кэмпа: gender bender, инфернально-вампирскую эстетику и намеренно вульгарный антураж (рептилии, цветные линзы, бдсм-аксессуары).

В общем, кэмп в России есть, и при желании его можно много где разглядеть — вопрос только в том, как настроить оптику. Многое здесь решает не само по себе наличие кэмповских произведений, а то, обладает ли наблюдатель достаточной подготовкой для их восприятия. Развивать эту способность в себе — очень увлекательное дело, тем более что ресурс неисчерпаем, потому что главное кэмповское произведение российской культуры — это сама не подозревающая об этом российская культура.

Клип "Цвет настроения черный
Клип "Цвет настроения черный
Клип "Цвет настроения черный