В YouTube появилось лесбийское шоу «Давай съезжаться!». Его ведущие — журналистки Екатерина Ненахова, Мария Лацинская («Лесбийское лобби») и Анна Филиппова. В последнем выпуске они рассказывают про страны, о которых мало кто вспоминает, когда речь идет об квир-культуре: это Польша, Бразилия и Турция. Каково приходится квир-людям, которые там живут, и что собой представляет ЛГБТК-культура в этих регионах?

P.S. Этот текст перекликается с содержимым видео, но не дублирует его. Маша, Катя и Аня кратко рассказывают о положении квир-людей в этих странах и делятся полезными ссылками.

🇵🇱 Польша
Мария Лацинская

Вопреки стереотипам и историческим разногласиям, Россия и Польша похожи — много скреп, религии, национализма и гомофобии. Запад и столица — за ЛГБТ-людей, Восток — против.

Тема ЛГБТ в Польше активно политизируется — причем как более либеральным крылом политиков, так и консерваторами. В этом году объединенные левые выдвинули в качестве кандидата в президенты Роберта Бедроня — открытого гея, бывшего мэра Слупска и политика со стажем. Он один из главных защитников польского ЛГБТ-сообщества и один из ярых борцов с влиянием Костёла и консервативной партии «Право и Справедливость», которая сейчас руководит страной.

Власть всячески старается испортить жизнь женщинам и ЛГБТ-людям — хочет запретить уроки сексуального образования в школах (в том числе отменить «радужные пятницы» — дни, когда учителя говорят с школьниками про ЛГБТ-людей), лишить женщин права на аборт и остановить «пропаганду идеологии ЛГБТ». Всё это не только в официальных лозунгах, но и в законопроектах.

Один за другим города на Востоке Польши подписывают так называемые декларации против идеологии ЛГБТ. Подобные действия осудили власти ЕС (Польша — член союза уже 16 лет) и посчитали, что подобная риторика противоречит правам человека.

Феминистки, ЛГБТ-активист_ки, художни_цы, некоторые политики и просто неравнодушные либерально настроенные люди тоже не молчат и реагируют на происходящее. Например, правами ЛГБТ-людей занимаются организации Komitet przeciw homofobii («Комитет против гомофобии»), Lambda Warszawa, Miłość nie wyklucza («Любовь не исключает»), Grupa Stonewall и другие.

Также с 2016 года в Польше периодически проходят феминистские митинги, организованные общественным движением Ogólnopolski Strajk Kobiet («Всеобщая забастовка женщин») — участницы критикуют попытки полностью запретить аборты. Это самое сильное и многочисленное активистское и внесистемно оппозиционное движение в Польше — вероятно, настоящие перемены стране принесут именно феминистки. Они не боятся даже коронавируса — в конце апреля женщины вышли на улицы (с соблюдением социальной дистанции), чтоб выразить несогласие с властями. Феминистки поддерживают и ЛГБТ-сообщество.

В январе 2020 года художник и акционист Барт Сташевски повесил на въезде в нескольких населенных пунктах знак «LGBT Free Zone» — так он хотел привлечь внимание к проблеме государственной гомофобии.

С начала нулевых каждый июнь в Варшаве проходит собственный гей-прайд (Parada Równości, парад равенства), на котором звучит много социальных и политических лозунгов. Вслед за столицей подключились и другие города. В 2020 году парад должен был состояться в столице Польше 20-й раз — помешала его проведению вовсе не власть, а, как и в случае с другими прайдами, коронавирус. 

Один из участников парада и многолетний союзник ЛГБТ-сообщества в Польше — нынешний мэр столицы Рафал Тшасковски. В прошлом году он подписал декларацию ЛГБТ+ и заявил, что город открыт для всех. Одна из инициатив документа — создание специального шелтера (приюта) для ЛГБТ-людей, которым пришлось покинуть дом из-за конфликта с семьей. Также мэр хочет поддерживать гей-френдли заведения Варшавы. 

Они, конечно, есть:  гей-клуб Lodi Dodi на улице Wilcza 23, кафе-бар Kulturalna в знаменитой «Сталинской» высотке (по случаю недели против гомофобии ее каждый вечер подсвечивают в радужных цветах), бар-клуб Chmury на улице 11 Listopada 22, сквот + веган-кафе Syrena на улице Wilcza 30 и другие.

Есть в Польше и медиа, которые не замалчивают квир-тематику. Про ЛГБТ-людей и феминисток пишут как крупные общественно-политические издания вроде Polityka, Gazeta Wyborcza и oko.Press, так и нишевые проекты вроде фем-издания G’rls room и ЛГБТ-журнала Replika (издается аж с 2005 года). Два последних журнала выпускаются и онлайн, и офлайн, а еще свободно распространяются в некоторых книжных магазинах и кафе — без всяких маркировок «18+». Автор_ки и редакор_ки G’rls room и Replika смело рассказывают про негетеросексуальную ориентацию, ВИЧ, менструацию, гендерную флюидность, женский оргазм и другие табуированные в польском — и любом другом патриархальном — обществе темы.

В Польше есть фестиваль ЛГБТ-кино, который проходит уже несколько лет, занимая крупные центральные киноплощадки городов — в Варшаве это Дворец культуры и науки («сталинская» высотка), а в Кракове один из старейших кинотеатров Kino pod baranami (но столицами фестиваль не ограничивается). События сопровождаются публичной рекламой, на входе в кинотеатры висят флаги организатора, а злоумышленникам не удается срывать показы звонками о якобы минировании зданий.

Помимо зарубежных квир-картин, есть и польское ЛГБТ-кино. Не только нишевое — например, даже до Московского международного кинофестиваля «докатился» польский фильм «Нина» о любовном треугольники одного мужчины и двух женщин.

Есть и деятели культуры, которые открыто критикуют власть — несмотря на все ограничения от партии «Право и справедливость», полностью свободу слова у людей нельзя отобрать. Если же говорить про ЛГБТ-тематику, то здесь наиболее заметна популярная исполнительница Мария Пешек (Maria Peszek), которая посвятила несколько песен официальной польской гомофобии.

Одна из них называется Modern Holocaust, где Пешек пересказывается оскорбления от её хейтеров («ты воняешь, лесбуха, левацкая стерва, глупая сука, жидовская блядь […] у тебя что-то с башкой»), отвечая «зло — это не Гитлер или Сталин, зло есть в каждом из нас, зло мы творим сами».

В песне же Jak Pistolet исполнительница рассказывает реальную историю о самоубийстве двух школьниц из-за неприятия родителями их ориентации.

🇧🇷 Бразилия
Екатерина Ненахова

В Бразилии прямо сейчас происходит настоящая квир-революция. Многие всё ещё считают ее страной «третьего мира». На самом деле по уровню ЛГБТК-свобод эта страна находится далеко впереди той же России. В первой половине XIX века специальный имперский указ декриминализировал гомосексуальные отношения: Бразилия сделала это первой среди государств обоих американских материков. Разговоры о легализации однополых браков велись там уже с середины 1990-х. 

Настоящая «оттепель» для квир-людей началась в Бразилии с приходом к власти левого правительства во главе с Луисом Инасио да Силвой ( «Лула»). Лулу обожали: он вел достаточно популистскую политику. Почти сразу после его прихода к власти в 2003 году в Бразилии прошла Первая общенациональная ЛГБТК-конференция, а государственные клиники получили право проводить хирургические операции для трансгендерных людей. К 2011 году однополые пары в Бразилии уже могли заключать гражданские союзы и усыновлять детей. 

В то время к власти в стране пришла преемница бразильского «народного любимца» Дилма Руссефф, чья риторика была плавным продолжением либерального дискурса. В 2013 году однополые браки были легализованы на всей территории страны,  — за два года до принятия аналогичного решения в США.  

В 2016-м году в Бразилии разгорелся масштабный политический кризис. Разочарование бразильского общества в левой повестке стало отличной почвой для процветания экстремистской риторики. Когда бывший военный и правый популист Жаир Болсонару сказал, что будет участвовать в президентских выборах 2018 года, это вызвало такую же снисходительную реакцию, как президентские амбиции Дональда Трампа. К слову, иностранная пресса любит называть Болсонару «Трампом из тропиков». Неожиданно для всех, Болсонару выиграл. 

Вот что он говорит о геях: «Бразилия не может быть страной мира геев и туризма для геев. У нас тут вообще-то семьи».  Или: «Для меня иметь сына гея равнозначно смерти. Я вам больше скажу: я предпочту, чтобы он погиб в аварии, чем начал бегать за ручку с мужиком». 

В марте 2018 года жертвой политического убийства стала известная бразильская правозащитница и открытая бисексуалка Мариэль Франку. Она стала одним из главных символов бразильского ЛГБТК-сопротивления, а лозунг «Кто велел убить Мариэль?» — фразой, мелькающей на плакатах всех центральных улиц Сан-Пауло в день гей-прайда, прямо как в «Трех билбордах на Границе Эббинга, Миссури». 

После выхода Болсонару во второй тур выборов многие ЛГБТК-персоны начали спешно покидать её страну. Многие уехали в Португалию — за счет общности культуры и юридической простоты процедуры эмиграции. 

Бежать из страны приходилось не только простым гражданам. В 2018 году один из наиболее популярных бразильских депутатов, первый открытый гей в парламенте Жан Уиллис отказался от своего поста из-за опасений за собственную безопасность. Интересно, что его пост тут же занял другой открытый гей Дави Миранда, который уже пятнадцать лет состоит в браке с американским журналистом Гленном Гринвальдом и воспитывает с ним двоих детей. 

По иронии судьбы, приход к власти крайне правых и гомофобно настроенных политиков вызвал в бразильском квир-сообществе неожиданный эффект. Гомофобия напоролась на активное сопротивление. Более того, в июне прошлого года Верховный суд Бразилии признал ущемление прав по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности уголовным преступлением наравне с расизмом. Этот вид правонарушения может грозить тюремным сроком до пяти лет. 

За 2018 год (год избрания Болсонару) количество заключенных однополых браков возросло на почти 62%. Выходить из шкафа в Бразилии сегодняшнего дня — «вопрос чести». Несмотря на царящую гомофобию и возросший уровень «преступлений ненависти», на это решается всё больше людей, в том числе знаменитостей. Например, в июне 2019-го известная на весь американский континент исполнительница Ludmilla сделала каминг-аут как бисексуалка, а в конце того же года публично расписалась со своей девушкой. 

Каминг-аут делают актеры, музыканты, блогеры и комики. Популярный блогер Филипе Нето (ally — то есть гетеросексуал, выступающий в защиту прав ЛГБТ), скупил весь тираж ЛГБТК-литературы на Биеннале книги в Рио-де-Жанейро после того, как мэр города постановил изъять с выставки все издания подобной тематики из-за «гей-пропаганды». Все скупленные экземпляры в количестве 14 тысяч штук были упакованы в черную бумагу с надписью «книга, неподобающая для чтения людям с отсталым мышлением, ретроградными взглядами и предубеждениями» и бесплатно розданы всем желающим. 

Нахождение крайне правых у власти в Бразилии продолжится еще как минимум несколько лет, а уровень насилия против ЛГБТК-людей вряд ли снизится. Но если в этом политическом кризисе и можно найти что-то положительное, так это сплоченность коммьюнити перед лицом общей угрозы. У бразильцев в этом плане есть чему поучиться. 

— Как проходит гей-прайд в Сан-Паулу (кстати, самый большой в мире). 
— В Бразилии очень много открытых ЛГБТ-музыкантов. Послушайте, например, дуэт Аны Каролины (идентифицирует себя как бисексуалка) и Марии Гаду (идентифицирует себя как лесбиянка). 
— Еще один хороший лайв певицы Ludmilla (после него вам захочется пуститься в пляс). 
— А вот трейлер бразильского гей-фильма «Жесткая краска». 

🇹🇷 Турция и Ближний Восток
Анна Филиппова

Положение ЛГБТК-людей на Ближнем Востоке, как несложно догадаться, довольно тяжелое: даже в таких государствах, которые номинально являются светскими,  доминирующей религией является ислам (или ислам и христианство, как, например, в Ливане, Сирии или Палестине). Правительства ведут консервативную политику. Нуклеарная семья по-прежнему является исключением, а не правилом: несколько поколений сожительствуют друг с другом — и старшее, конечно, контролирует жизни младшего. Однако не стоит полагать, что эти государства остаются абсолютно герметичными: с большим опозданием, но мировые тренды добираются и туда. 

В Турции, например, параллельно существует официальный и неофициальный, очень отличающийся от него, дискурс. Россиянам хорошо понятен такой образ мысли: двойные стандарты, doublethink. Из-за такого социологического вывиха доходит до абсурда: например, еще в 1980-х годах на всех экранах и подмостках страны можно было увидеть Бюлента Эрсоя — трансгендерную певицу и актрису, до этого момента выступающую в мужском образе. 

Или Зеки Мюрена — гомосексуального певца, очень экспрессивного артиста, на протяжении долгих лет занимавшего место турецкой Примадонны. Мюрен никогда не делал официального каминг-аута, при этом его сексуальность была для широкой публики секретом Полишинеля, а среди его сожителей были только мужчины (с одним он провел больше 10 лет).

В Турции ужесточается цензура, но пока в кинотеатрах свободно можно посмотреть такие фильмы, как «Боль и слава» Альмодовара или грузинский «А потом мы танцевали» (’And then we danced’). В книжных можно найти гей-литературу на английском и турецком языке, включая академические исследования. Конечно, никакого карт-бланш на производство контента о квир-людях дано не было: никто вам этого не запрещает, но будьте готовы к блокировкам, по крайней мере, на территории Турции. Некоторых это не останавливает. Например, группа Athena сняла клип на песню ‘Ses etme’ («Не говори ни слова»), в которой можно увидеть один день из жизни дрэг-артиста. 

Дрэг-шоу, кстати, чрезвычайно популярны в Турции, причем даже в маленьких городах (там основные их посетители, конечно, туристы). Все это страшно диссонирует с тем, что транс-люди постоянно подвергаются нападениям. Турция меняется со скрипом (от закосневших скреп). Посмотрите замечательный документальный фильм «Мой ребенок» (Benim Çocuğum): это рассказы родителей об опыте принятия своих детей — лесбиянок, геев, трансгендеров. В YouTube его можно посмотреть бесплатно на турецком, а на сайте — на любом языке за 3 евро. 

А в этом эссе для The New York Times турецкий мужчина рассказывает о том, как долго готовился к каминг-ауту перед своей матерью.

Самая большая квир-звезда с Ближнего Востока — это фронтмен ливанской группы Mashrou’ Leila Хамед Синно. Он открытый гей, и в его насыщенной метафорами лирике можно услышать недвусмысленные намеки на то, что жить в таком прогнившем насквозь государстве, как Ливан, — с его гомофобией, лицемерием, ханжеством, — просто невыносимо.

Записанная в 2013 году песня ‘Tayf’ («Привидение») посвящена издевательским рейдам полиции на гей-клубы Бейрута, «хаба терпимости» на Ближнем Востоке.

«Я прожил жизнь, которая зависела от ваших капризов. Меня стерли из истории. Это сделали вы, думая, что история принадлежит вам. Мы читали вам стихи Абу Нуваса и Сапфо и шили флаги из саванов наших замученных друзей», — поет Синно.

В 2019 году христианские фундаменталисты сорвали приезд группы в Ливан и выступление на музыкальном фестивале Byblos. Синно перебрался в Нью-Йорк, группа ездит с турами по всему миру и пользуется бешеной популярностью.

— Что еще посмотреть: иранский фильм «Обстоятельства».
— Картины художника (и открытого гея) Танера Джейлана, исследующие эстетику гомоэротики.
— Подпишитесь на инстаграм художника ArtQueerHabibi.
— Ну и, конечно, почитайте интервью с немецкой диджейкой иорданского происхождения (и открытой лесбиянкой) Фэрой Альби, которое она дала «Открытым». Фэра рассказала о том, каково расти квиром в мусульманской стране (она выросла в Саудовской Аравии).