«33 урода» считаются первым произведением русской литературы о лесбийских отношениях. Эту повесть незадолго до смерти написала Лидия Зиновьева-Аннибал — сразу после выхода тираж книги был арестован цензурой, а ее сюжет — раскритикован. Редактор проекта «Полка» Полина Рыжова рассказывает о неожиданно актуальной судьбе квир-текста, написанного во времена, когда слово «лесбиянка» писали через «з».

«33 урода» — это дневник безымянной девушки, делающей записи о своём романе с актрисой Верой, ради которой она бросила жениха прямо перед свадьбой. Вера — врубелевский демон: страстная, властная, трагичная. Рассказчица, напротив, воплощенная феминность: нежная, хрупкая, покорная. Отношения между девушками непростые: Вера упивается чувством обладания, главная героиня — тем, что обладают ей. Но как только ниточка контроля ослабевает, рассеивается и романтический морок — сегодня такие отношения  наверняка назвали бы созависимыми.

Судьба повести сразу складывалась непросто. Первое чтение «33 уродов» в «Башне» (легендарном литературном салоне Серебрянного века) закончилось классическим менсплейнингом. Благодаря записям Максимилиана Волошина, сохранился следующий  эпизод: «Когда рассказ был прочитан, между присутствовавшими завязался горячий спор, и один из гостей — профессор литературы и критик — сказал автору повести: Я должен сделать вам жестокий упрек. Это прекрасная вещь. Яркая, сильная, написанная великолепным языком. Но все-таки в вас чувствуется дама из общества, которая не смеет преступить известной черты. Вы не можете освободиться от своего светского воспитания. Ведь совершенно ясно, что Вера любит чувственно. Так покажите же, что это лезбийская любовь, что они действительно лезбийки. Простите меня, но я должен вам сказать смело и прямо, что вы лезбийства не знаете и не понимаете… Тут он был прерван металлическим женским голоском из публики: Не вам судить! Профессор смутился и замолчал».

Обложка «Тридцати-трёх уродов». Издательство «ОРЫ» (Оры — богини времён года в древнегреческой мифологии), оно было, по сути, семейным — руководил им муж Лидии поэт Вячеслав Иванов

Кто же такая Лидия Зиновьева-Аннибал? На первый взгляд, типичная богемная дама начала века: была женой и музой поэта Вячеслава Иванова, устраивала знаменитые вечера на «Башне», ходила в эффектном греческом пеплосе и сандалиях, практиковала с мужем «тройственные союзы» (известно об их совместных романах с поэтом Сергеем Городецким и художницей Маргаритой Сабашниковой, женой Максимилиана Волошина). От такого автора, разумеется, ждешь сиропной истории о любви двух прекрасных дев с отсылками к Сапфо или философского утонченного письма в духе кузминских «Крыльев» (первой гомоэротической повести в русской литературе), а получаешь неожиданно честный и даже едкий текст о том, что все вокруг фальшь, тщета и безысходность: и юные девы, и их красота, и столичная богема, и ее деланно-возвышенное жизнетворчество.

На фото: Лидия Зиновьева-Аннибал, Вячеслав Иванов и дочь Лидии от первого брака Вера. В том же 1907 году, когда были опубликованы «33 урода», писательница поехала спасать крестьянских детей от скарлатины, после чего заболела скарлатиной сама и скоропостижно умерла. После ее смерти Вячеслав Иванов завел роман с дочерью Верой, объяснив это тем, что жена пришла к нему во сне и благословила этот союз (Вера, впрочем, все последующие годы страдала от прогрессирующей атонии кишечника и умерла в адских муках, едва дожив до тридцати)

«33 урода» — законспирированный бунт Зиновьевой-Аннибал против собственного образа «богини и музы», светского символистского Петербурга и мужа-демиурга. Первое в истории русской литературы произведение о лесбийстве написано с холодным скепсисом. Здесь нет оправдания или осуждения, возвышения или принижения лесбийских отношений — то есть всякого доказательства их исключительности. Эти отношения здесь субъективированы, то есть они просто есть — и, как и все прочие, далеки от идеала.


Текст на основе поста «Лесбийского лобби» в адаптации редакции «Открытых».